Джоном и… остальное вам известно. Только одного я понять не могу, — и лицо Сэн Винсента выразило полное недоумение, — я никак не могу понять, почему Белла обвиняет в убийстве меня.
И он умоляюще взглянул на девушку. Фрона пожала ему руку в знак сочувствия, но ничего не сказала; она мысленно обдумывала все за и против.
Наконец она тихо покачала головой.
— Да, дело обстоит неважно. Их нужно убедить…
— Но, Боже мой, Фрона, ведь я не виновен! Святым я себя не считаю, но убийцей никогда не был!
— Но не забудьте, Грегори, — сказала девушка, — что не я буду вас судить. К сожалению, вашими судьями будут все те, кто сегодня присутствовал здесь на собрании, и задача в том, чтобы убедить их в вашей невиновности. Главные улики против вас — предсмертное показание Беллы и кровь у вас на рукаве рубашки.
— Весь пол хижины был залит кровью, — горячо воскликнул Сэн Винсент, вскакивая с места. — Буквально залит кровью, говорю я вам! Как же я мог не запачкаться, когда валялся по полу во время этой ужасной схватки! Неужели вы мне не верите…
— Тише, тише, Грегори, успокойтесь. Сядьте. Вы совсем вне себя. Вы сами отлично знаете, что если бы ваша судьба зависела от меня, вы были бы тотчас же оправданы. Но все эти люди… ведь вы знаете психологию толпы… каким образом убедить их в том, что не вы убили Борга? Неужели вы не понимаете? Вы не можете выставить ни одного свидетеля в свою пользу. Слова умирающей будут всегда иметь больше веса, чем какие бы то ни было уверения благополучно здравствующего подсудимого. Можете ли вы объяснить, почему эта женщина решилась солгать перед смертью? Имела ли она причины ненавидеть вас? Сделали ли вы ей или ее мужу какое-нибудь зло?
Сэн Винсент покачал головой.
— Для нас, конечно, это вещь необъяснимая, но ваши судьи и не будут искать объяснений. Для них все дело несомненно и не требует доказательств. Наша задача в том, чтобы доказать обратное. В силах ли мы это сделать?
Грегори опустился на стул с видом полного отчаяния. Голова его склонилась на грудь, и он весь как-то сгорбился.
— В таком случае я пропал!
— Да нет же. Дело обстоит не так уж плохо. Вас не повесят. Положитесь только на меня.
— Но что вы можете сделать? — безнадежным тоном произнес он. — Они взяли правосудие в свои руки и вершат все сами.
— Во-первых, река вскрылась, а это уже большой плюс. Теперь можно каждую минуту ожидать прибытия губернатора и окружных судей, а они явятся вместе с отрядом полиции. Здесь они остановятся несомненно. Кроме того, мы сами можем кое-что предпринять. Река вскрылась, и, если дело примет слишком уж скверный оборот, вы можете спастись бегством: такая вещь не придет в голову никому из наших противников.
— Нет, нет, это невозможно! Что можем мы с вами сделать против такой толпы?
— Но с нами мой отец и Курбертэн. А четверо решительных людей могут, действуя сообща, совершить чудеса. Положитесь на меня и верьте, что все будет хорошо!
И с этими словами она наклонилась к нему, поцеловала его и погладила по голове, но это, по-видимому, ничуть его не успокоило.
Джекоб Уэлз успел переправиться через пролив задолго до наступления темноты. С ним вместе явились Дэл, Курбертэн и Корлис. Пока Фрона переодевалась в одной из маленьких хижин, предоставленной в ее распоряжение жившими в ней золотоискателями, отец ее занялся больным курьером. Привезенные им депеши оказались чрезвычайно важными, настолько важными, что Джекоб Уэлз несколько раз читал и перечитывал их, и озабоченное выражение долго не сходило с его лица; но когда он вернулся к Фроне, то принял обычный спокойный вид. Сэн Винсент сидел арестованный в соседней хижине, но ему было разрешено свидание с друзьями.
— Дело обстоит неважно, — объявил Джекоб Уэлз, прощаясь на ночь. — Впрочем, будьте покойны, Сэн Винсент, как бы плохо ни было, я даю вам слово, что не допущу вашей казни, если только я не утерял своего прежнего влияния. Я уверен, что не вы убили Борга, — вот вам в том моя рука.
— Каким длинным мне кажется сегодняшний день, — сказал Корлис, когда провожал Фрону до ее хижины.
— А завтрашний покажется еще длиннее, — устало ответила она. — Мне так хочется спать!
— Вы храбрая маленькая женщина, и я горжусь вами, — ответил Корлис, разглядывая в полумраке — было уже десять часов — льдины, плывшие мимо по реке, словно призраки. — А сейчас, когда у вас беда, можете на меня рассчитывать; для вас я готов на все.
— На все? — переспросила девушка слегка дрогнувшим голосом.
— Будь я героем из мелодрамы, я сказал бы: «Даже на смерть!». Но так как я на эту роль не претендую, то просто повторю: «На все».
— Какой вы хороший, Вэнс, мне никогда не отплатить…
— Шшш… Я своих услуг не продаю. Ведь любовь, если я не ошибаюсь, и есть служение.
Фрона посмотрела на него долгим взглядом. Лицо ее выражало мягкое удивление, но в душе она ощущала какую-то тревогу; все события минувшего дня, а за ними и все этапы ее знакомства с Корлисом вдруг всплыли перед ней.
