его кулаком с такой яростью и стремительностью, что попал не в лицо, как хотел, а в ухо. Мартин, все еще шатаясь, обернулся и увидел высоко поднятый над собой кулак. Он нагнулся, и кулак, не причинив вреда, пролетел мимо, что заставило нападавшего сильно покачнуться вперед. Размахнувшись левой рукой, Мартин нанес удар своему противнику, после чего навалился на него всей тяжестью своего тела. Тот боком упал на землю, но тотчас же вскочил на ноги и с бешенством опять бросился вперед. Мартин увидел его искаженное от злобы лицо и не мог понять, с чего это он так разъярился. Он сразу же нанес ему новый удар прямо в грудь и вновь навалился на него. Напавший зашатался, упал навзничь и остался беспомощно лежать на земле. Тем временем Джимми и другие подбежали к месту драки.
Мартин весь дрожал. Да, это действительно напоминало доброе старое время с их танцами, и драками, и весельем. Зорко следя за своим противником, Мартин быстро взглянул на Лиззи. Обычно девушки сразу же поднимали крик, как только у их кавалеров дело доходило до кулаков, но она не проронила ни звука. Она следила за борьбой напряженно, затаив дыхание и слегка наклонившись вперед; одна рука ее была прижата к груди, щеки раскраснелись, и взгляд был полон удивления и восхищения.
Упавший поднялся на ноги и пытался ускользнуть от державших его рук.
— Она ждала меня, я должен был сейчас вернуться! — воскликнул он. — Она ждала, чтобы я вернулся, а тут этот новый молодец сунулся. Пустите меня, говорю вам! Я его проучу!
— Чего ты ерепенишься? — спросил Джимми, тоже в числе других удерживавший молодого человека. — Этот парень сам Март Иден. Поверь мне, он здорово дерется и пришибет тебя, если ты будешь к нему приставать.
— А как он смел отбивать ее у меня? — протестовал тот.
— Он вздул Летучего Голландца, а ты Голландца, небось, знаешь? — продолжал Джимми. — Да еще как быстро — на пятом раунде. Ты бы и пяти минут не мог против него устоять!
Эти слова, казалось, возымели успокаивающее действие, и раздраженный молодой человек смерил Мартина взглядом с головы до ног.
— Что-то не похоже, — усмехнулся он, но усмешка была уже не злобная.
— Так думал и Летучий Голландец, — уверил его Джимми. — А теперь пойдем. Здесь целая куча других девушек. Идем!
Молодой человек позволил себя увести в сторону павильона, и все двинулись за ним.
— Кто это такой? — спросил Мартин у Лиззи. — В чем дело?
Возбуждение от борьбы, некогда столь острое и продолжительное, успело уже улечься; он заметил, что склонен к самоанализу, слишком даже склонен, и потому уже не способен жить первобытной жизнью в одиночестве.
Лиззи тряхнула головой.
— Да так себе, один знакомый, — сказала она. — Мы с ним просто вместе проводим время. Я не могла забыть… — воскликнула она и после небольшой паузы продолжала: — Ведь я совсем одна, и мне было так скучно. Но я никогда не забывала вас. — Она понизила голос и посмотрела вдаль. — Я готова была когда угодно бросить его ради вас.
Мартин поглядел на ее смущенное лицо; он знал, что стоит ему только протянуть руку, и она окажется с ним, он даже начал размышлять, так ли уже ценно умение говорить изящно и грамматически правильно, и оттого забыл ответить Лиззи.
— Вы хорошо с ним разделались, — сказала она, вызывая его на ответ.
— А все-таки он молодчина, — великодушно заметил Мартин. — Если бы они его не увели, я, пожалуй, не так-то легко справился бы с ним.
— Кто та дама, с которой я вас встретила тогда вечером? — вдруг спросила Лиззи.
— Ах, это просто знакомая, — последовал ответ.
— Это было очень давно, — задумчиво промолвила она. — Точно прошла целая тысяча лет!
Но Мартин не стал больше говорить на эту тему. Он завел речь о других вещах. Они отправились в ресторан, где он угощал ее вином и всяческими деликатесами, потом танцевал с ней, и только с ней одной, пока она не устала. Танцор он был хороший, и она в упоении кружилась с ним, склонив голову к нему на плечо и мечтая только о том, чтобы так продолжалось вечно.
Потом они пошли пройтись по парку; как и в прежние времена, она села на траву, а он растянулся во всю длину, положив голову к ней на колени. Он лежал и дремал, а она гладила его по волосам, глядя на его закрытые глаза и всецело отдаваясь своей любви к нему. Резко проснувшись, Мартин прочел на ее лице нежное признание. Она опустила глаза, потом подняла их и ласково, но смело посмотрела ему прямо в лицо:
— Я все эти годы ждала только тебя, — сказала она тихо, почти шепотом.
Мартин знал, что это правда, хотя это казалось невероятным. Его охватило великое искушение. В его власти было сделать ее счастливой. Сам лишенный счастья, неужели он не мог дать счастья ей? Он мог жениться на ней и увезти ее на Маркизские острова в свой замок из соломы. Желание сделать это было очень сильно, но в нем жило более сильное чувство, запрещавшее ему это. Он против воли все еще оставался верен Любви. Былые годы распутства и легкомыслия прошли. Вернуть их он не мог, точно так же, как и сам не мог вернуться к ним. Он изменился — и только теперь понял, до какой степени.
— Я не собираюсь жениться, Лиззи, — с улыбкой заметил он.
