Гиммлер превратил его в главный лагерь, названный Нидерхаген. На бумаге это был обычный концлагерь СС. Однако с учетом его особой задачи он оставался самым небольшим из всех главных лагерей, в котором в начале 1942 года содержалось не более 600 заключенных. Тем не менее смертность в нем не уступала другим концлагерям. Некоторые из заключенных умерли в карьерах, другие во время строительства «подземной часовни» (предположительно предназначенной для поклонения высших руководителей СС) под северной башней замка. В итоге жуткий план Гиммлера никогда не был полностью реализован. В начале 1943 года, когда в Германии все больше и больше ресурсов направляли на тотальную войну, даже он не мог далее оправдывать проект. Выживших заключенных перевели в другое место, а главный лагерь закрыли 30 апреля 1943 года; просуществовал Нидерхаген в общей сложности менее двух лет[1191].
Несмотря на стремительное расширение в первые годы войны, концлагерная система не дезинтегрировалась. Вскоре в новых лагерях установился тот же режим, что и в старых. Объяснялось это структурными причинами: все лагеря получили приказы и директивы из ИКЛ и РСХА. Кроме того, существовали и личные связи. Первые капо всех пяти новых лагерей прибыли из Заксенхаузена, ставшего трамплином расширения концлагерной системы, и они быстро установили на новых местах знакомые порядки[1192]. Многие из новых эсэсовских хозяев тоже долгие годы дышали воздухом лагерей. Среди новых комендантов были амбициозные молодые офицеры вроде Хёсса. Также руководство СС дало второй шанс проштрафившимся в других местах ветеранам, как в случае Карла Коха. Еще одним бенефициаром был первый комендант Гросс-Розена Артур Рёдль, ранее занимавший руководящие должности в Лихтенбурге, Заксенбурге и Бухенвальде. Где бы Рёдль ни служил, он вызывал раздражение начальства своей некомпетентностью и малограмотностью. Даже Теодор Эйке считал его обузой, но не мог от него избавиться; отмеченный многими наградами нацист, участник путча 1923 года, Рёдль пользовался покровительством Гиммлера. Назначение в 1941 году комендантом Гросс-Розена стало для него последней возможностью показать себя в лагерях СС[1193].
Новые лагеря содействовали распространению военного террора. Как мы уже видели, Освенцим был создан для борьбы с инакомыслием и оппозицией среди поляков. У трех других новых концлагерей – Нойенгамме, Гросс-Розене и Нацвейлере – тоже была политическая функция. Все три располагались близ немецкой границы и способствовали порабощению народов оккупированных стран. Нойенгамме находился недалеко от Дании и Голландии и стал важнейшим лагерем на северо-западе Германии; Нацвейлер-Штрутгоф был развернут на территории, недавно аннексированной у Франции; Гросс-Розен – на востоке Германии, между Польшей и Протекторатом Богемия (Чехия) и Моравия, и с самого начала около 40 % его узников составляли поляки и чехи[1194]. И все же стремительное расширение концлагерной системы военного времени было связано не с одним лишь террором. Немаловажной его составляющей являлся принудительный труд, поскольку экономические амбиции СС росли столь же стремительно, как и мощь вермахта.
Кирпич и камень
После разгрома Франции Адольф Гитлер осуществил давнюю мечту: он отправился в краткую поездку по стране, против которой более 20 лет назад воевал, а теперь вернулся мстителем за позорное поражение Германии в 1918 году. Кульминацией его поездки стало утро 28 июня 1940 года, когда кортеж «мерседесов» въехал в Париж. Французская столица купалась в лучах летнего утреннего солнца, когда Гитлер осматривал свои новые владения, отмечая достопримечательности. Он разыгрывал гида, производя впечатление на свою свиту подробными рассказами об истории, искусстве и архитектуре, почерпнутыми из книг. Одним из его льстивых приспешников был Альберт Шпеер, приглашенный принять участие в триумфе своего ментора.
Вечером, по возвращении в свою временную штаб-квартиру, охваченный эйфорией Гитлер приказал Шпееру ускорить работы над претворением в жизнь монументальных планов реконструкции Берлина и других так называемых «городов фюрера» (Гамбург, Линц, Мюнхен и Нюрнберг), которые с началом войны были заморожены. Гитлер назвал их «важнейшим строительным проектом рейха», реализация которого рассчитана на целое десятилетие. Но зачем ограничиваться несколькими городами? Гитлер полагал, что господство Германия в Европе утвердится на века и ей следует показать себя миру во всем блеске. К началу 1941 года он, грезя о новых улицах и площадях, театрах и высотных домах, определил более 20 немецких городов, подлежавших полной реконструкции[1195].
В СС не менее страстно, чем Шпеер, стремились воплотить мечты Гитлера, и их сотрудничество с созданным еще до войны ведомством Шпеера стало тесным как никогда. Шпееру требовались строительные материалы, и СС обязались их поставлять через свое предприятие DESt (Deutsche Erd– und Steinwerke) «Немецкие песчаные карьеры и каменоломни». Шпеер с огромной радостью начал его финансирование и к середине 1941 года вложил в него не менее 12 миллионов рейхсмарок, в результате предприятие выросло до компании среднего размера[1196]. Тяжелые работы выполняли узники концлагерей. В сентябре 1940 года в своем выступлении перед офицерами СС Гиммлер подчеркнул, что заключенные должны «ломать камень и обжигать кирпич» для больших зданий фюрера[1197].
Расширялась не только компания «Немецкие песчаные карьеры и каменоломни», но и вся экономика СС, в первые годы войны переживавшая период наиболее стремительного роста[1198]. Во главе ее по-прежнему стоял Освальд Поль, выдвинувший на руководящие посты несколько квалифицированных и самых решительных управленцев, поставивших ведение дел с дилетантского на вполне профессиональный уровень[1199]. Не все предприятия использовали принудительный труд, по крайней мере на первых порах. Тем не менее эксплуатация узников была основой экономики СС, не в последнюю очередь потому, что никакого реального интереса частный сектор к ней пока не проявлял и в СС распоряжались своими узниками более или менее свободно[1200].
