окончательный список фамилий возвращался в Заксенхаузен. Рано утром 3 июля 1941 года, ровно три месяца спустя после первого визита в лагерь Штайнмайера и Меннеке, эсэсовцы собрали 95 первых жертв в лазарете. Здесь им сделали инъекцию седативного препарата, после чего загнали в большой крытый брезентом грузовик. Несколько дней спустя за ними на двух грузовиках последовало еще 174 заключенных. Среди них был и еврей Зигберт Френкель, торговец произведениями искусства, опасавшийся худшего. Незадолго до того, как 5 июня его увезли из Заксенхаузена, он сказал лагерному старосте Генриху Науйоксу: «С нами явно обращаются как с обреченными».
Френкель был прав. Грузовик доставил его и других заключенных в психиатрическую клинику в саксонском местечке Зонненштайн, где вскоре после прибытия все они были умерщвлены[1388].
Убийства эти не были однократной акцией. Появившись в Заксенхаузене в апреле 1941 года, доктор Меннеке знал, что данная поездка была лишь началом его роковой карьеры в концлагерях. Два месяца спустя после умерщвления Зигберта Френкеля и других узников Заксенхаузена Меннеке уже успел завершить свой следующий раунд селекции, на сей раз в Освенциме, после чего в ближайшие месяцы наведался в Бухенвальд, Дахау, Равенсбрюк, Гросс- Розен, Флоссенбюрг и Нойенгамме[1389]. Результат: гибель тысяч заключенных.
В 1941 году в концлагерях на смену массовой смертности пришло массовое уничтожение. С начала осени, когда еще полным ходом продолжались убийства физически слабых заключенных, эсэсовские концлагеря приступили к еще более радикальной программе уничтожения десятков тысяч советских военнопленных. Концентрационный лагерь превратился в объект массового истребления людей, а истребление стало образом жизни исполнителей, ознаменовав тем самым качественно новый этап истории лагерей: эсэсовцы лагерной охраны впервые приступили к скоординированному крупномасштабному массовому убийству узников.
Убийство физически слабых
Нацистская кампания «эвтаназии» зародилась еще до начала Второй мировой войны, когда Гитлер утвердил секретную программу умерщвления инвалидов. Отвечали за нее личный врач Гитлера Карл Брандт и начальник канцелярии фюрера Филипп Боулер. Маргинальная фигура в нацистской иерархии, Боулер видел шанс повысить авторитет за счет массовых убийств, оперативное руководство которыми он возложил на своего ближайшего помощника Виктора Брака. Вскоре преступники учредили эффективно функционировавшую организацию, штабквартира которой располагалась на одной из берлинских вилл по адресу Тиргар-тенштрассе, 4 (отсюда и кодовое название программы «эвтаназии» – «Т-4»). Немецким приютам при церквях и психиатрическим клиникам предписали представить специальные подробные справки о состоянии здоровья пациентов. На основе полученных справок специально нанятые врачи-консультанты, такие как доктор Меннеке и доктор Штайнмайер, делали предварительные заключения о дальнейшей судьбе пациентов, которые затем бегло просматривал главный врач, профессор Гейде. Основное внимание уделялось трудоспособности пациентов: признанные нетрудоспособными подлежали умерщвлению. Но каким способом?
Убийцы рассматривали несколько методов. Первоначально остановились на смертельной инъекции. Однако вскоре от нее отказались в пользу другого подхода. По всей вероятности, при поддержке Гитлера было принято судьбоносное решение умерщвлять инвалидов ядовитым газом. В конце 1939 – начале 1940 года СС оборудовали экспериментальные газовые камеры в бывшей тюрьме в пригороде Берлина. Несколько инвалидов заперли в герметичном помещении, в которую подавался угарный газ; за наступлением смерти пристально наблюдали руководители кампании «эвтаназии». Вскоре недавно нанятый персонал «Т-4» обслуживал уже несколько центров умерщвления (созданных преимущественно на базе переоборудованных приютов для душевнобольных), в каждом из которых имелась газовая камера. Лишь летом 1941 года массовые умерщвления газом пациентов со всей Германии по приказу Гитлера были прекращены из-за растущей обеспокоенности в обществе вследствие проводимых убийств, факт которых быстро стал общеизвестным (в местных же лечебницах убийства продолжались, поскольку там их можно было списать на случаи естественной смерти больных). К этому времени в газовых камерах умертвили от 70 до 80 тысяч человек, а «уникальное изобретение нацистской Германии», по выражению историка Генри Фридлендера, в ближайшем будущем легло в основу геноцида европейских евреев. И хотя первыми его жертвами стали пациенты психиатрических лечебниц, та же участь вскоре ожидала и заключенных концлагерей[1390].
«Эвтаназия» и концлагеря
20 января 1941 года Генрих Гиммлер, войдя на территорию Дахау во главе делегации высокопоставленных офицеров СС и голландских нацистов почти через девять месяцев после своего последнего визита, имел все основания пережить шок[1391]. Во время его инспекций эсэсовское лагерное начальство неизменно старалось максимально затушевать трудности, но на сей раз скрыть то, что любимый лагерь рейхсфюрера переживает кризис, было просто невозможно. Проблемы, беспокоившие лагерных эсэсовцев, начались за несколько месяцев до описываемых событий, когда инспектор концентрационных лагерей Рихард Глюкс, столкнувшись с постоянным ростом числа больных и слабых заключенных, определил Дахау как сборный пункт «мусульман». Ранее в отдельных лагерях для больных заключенных отводились специальные зоны. И теперь Глюкс планировал освободить от слабосильных другие лагеря, сконцентрировав большую часть их в Дахау[1392]. С конца лета 1940 года тысячи больных в исполнение приказа Глюкса стали отправлять в Дахау. Только за период с 28 августа по 16 сентября из Заксенхаузена вышли четыре больших транспорта, доставивших 4 тысячи заключенных-инвалидов (в основном из рабочих команд) в Дахау; в обмен из Дахау СС развезли по другим лагерям до 3 тысяч здоровых заключенных[1393]. Меньшие транспорты прибывали и из других лагерей. Например, 24 октября 1940 года из Бухенвальда эсэсовцы направили в Дахау специальный поезд – заключенные в вагонах состава СС (371 человек) были оценены как
