наступление вермахта (декабрь 1944 года), на которое нацистская верхушка возлагала последние надежды, англо-американские войска ответили решающим контрударом и, неуклонно продвигаясь вперед, в начале марта 1945 года форсировали Рейн. А 25 апреля 1945 года советские и американские солдаты встретились на Эльбе, расколов остатки Третьего рейха пополам. Менее чем через две недели, ранним утром 7 мая 1945 года[3010], Германия капитулировала[3011].
В последние месяцы и недели жизнь в концентрационных лагерях сделалась невыносимо напряженной. Слыша грохот разрывов приближающегося фронта, заключенные были словно на иголках, как выразился один из них в своем тайном дневнике[3012].
Концлагеря напоминали ульи, где рои заключенных собирались обменяться последними новостями. Настроение колебалось от надежды до отчаяния. Кто-то был уверен, что освобождение придет с минуты на минуту. Другие опасались, что эсэсовцы прикончат их прежде, чем в лагеря войдут освободители. Перспектива изгнания из лагеря пугала многих узников, особенно после того, как они видели прибытие «маршей смерти». Но боялись и оставаться в лагере, особенно больные и ослабленные побоями и голодом, наподобие маленького Томми из Заксенхаузена.
«Если начнут эвакуировать и этот лагерь, что тогда? – спросил мальчик Одда Нансена в конце февраля 1945 года. – Если я все еще лежу здесь и едва хожу, что они со мной сделают?» Когда две недели спустя, незадолго до своей депортации из лагеря вместе с другими норвежскими заключенными, Нансен навестил Томми в последний раз, он опасался, что больше никогда не увидит мальчика[3013].
Невозможно сказать точно, сколько заключенных погибло в ходе эвакуаций и внутри концлагерей с января по начало мая 1945 года. По некоторым оценкам, умерло около 40 % узников, то есть 30 тысяч мужчин, женщин и детей, и, вероятнее всего, эти цифры недалеки от истины. Смертность среди зарегистрированных заключенных достигла невиданных прежде масштабов[3014]. Последнюю катастрофу, основными жертвами которой стали евреи, советские военнопленные и поляки, удалось пережить около 450 тысячам заключенных [3015]. Большинство выживших в этих нечеловеческих условиях было спасено на территории концлагерей, хотя некоторые лагеря к моменту освобождения войсками союзных держав оказались зловеще пустыми. В Заксенхаузене 22–23 апреля 1945 года советские войска обнаружили не более 3400 заключенных, преимущественно в лазаретах[3016]. Среди них был и Томми. Когда мальчик, хромая, выбрался из своего барака, он увидел входивших в большие ворота красноармейцев, кричавших «Гитлер капут! Гитлер капут!». С тех пор Томас (Томми) Бюргенталь постоянно размышлял о том, благодаря чему он, несмотря ни на что, все-таки выжил. «Единственное, что приходит на ум, – писал он много десятилетий спустя, – удача»[3017].
Начало конца
Когда советские войска – в 3 часа дня 27 января 1945 года – подошли к территории Бжезинки (Биркенау) и Освенцима (Аушвица), лагеря выглядели совсем не так, как всего пару месяцев назад. Эсэсовцы разобрали или сровняли с землей многие постройки и подожгли тридцать бараков так называемой «Канады II», огромных складов, где хранились вещи убитых евреев. Когда вошли красноармейцы, руины еще тлели.
Прежде чем поджечь склады, самые ценные вещи эсэсовцы переправили в сердце Германии. Туда же перевезли стройматериалы, а также техническое оборудование, наподобие рентгеновских аппаратов, задействованных в экспериментах по стерилизации заключенных. К сносу крематория и газовых камер Бжезинки эсэсовцы приступили еще в ноябре 1944 года. Последний действующий крематорий V взорвали незадолго до освобождения лагеря. Теперь фабрика смерти Бжезинка лежала в руинах, а некогда переполненные заключенными лагерные бараки были практически пусты. Менее пяти месяцев назад, в конце августа 1944 года, в лагере содержалось более 135 тысяч заключенных. Когда части Красной армии освободили Освенцим, в нем было всего 7500 человек, главным образом больных и до крайности ослабленных заключенных, оставленных при последней эвакуации [3018]. И все же потеря Освенцима стала для СС серьезным ударом, поскольку этот лагерь был жемчужиной в короне эсэсовской концлагерной системы: образцом сотрудничества с промышленностью, форпостом немецких поселений и главным лагерем смерти.
Недавно день освобождения Освенцима стал главной датой памяти холокоста[3019]. Однако при всем символическом значении 27 января 1945 года этот день не знаменует ни начала, ни завершения освобождения нацистских концлагерей. Страдания большинства заключенных еще далеко не закончились, и если свобода и пришла, то лишь через несколько недель или месяцев, после заключительного раунда «маршей смерти» апреля и мая 1945 года. А первый этап эвакуации концлагерей начался гораздо раньше, весной – осенью 1944 года, и хотя в наши дни о нем мало кто помнит, именно он стал предвестником последующего кошмара.
Первые эвакуации
Наступление высадившихся 6 июня в Нормандии англо-американских союзников к началу сентября 1944 года поставило немецкие войска на Западном фронте на грань поражения. Военная обстановка складывалась все хуже, моральный дух немцев изрядно пошатнулся[3020]. Предвидя дальнейшую потерю территорий, ВФХА распорядилось немедленно приступить к эвакуации двух своих самых западных концлагерей. 5 и 6 сентября 1944 года эсэсовцы начали эвакуацию всех 3500 заключенных из главного лагеря Герцогенбуш (Хертогенбос) в Нидерландах, также закрыли и его филиалы[3021].
В то же самое время эвакуировали располагавшийся в Эльзасе концлагерь Нацвейлер-Штрутгоф. 2–19 сентября 1944 года почти все 6 тысяч его заключенных депортировали в Дахау. Кроме того, эсэсовцы оставили около десятка филиалов этого лагеря на левом берегу Рейна, эвакуировав оттуда еще 4500 заключенных. Тем не менее комплекс концлагерей Нацвейлер-Штрутгоф не исчез, поскольку продолжали функционировать филиалы на правом берегу
