занесенные сюда малайцами при их ежегодных посещениях этого берега.
3 марта. Из зал. Ленгуру мы вышли в большой спокойный бассейн, затем, через пролив, в другой, потом в третий. Направо лежал материк Новой Гвинеи, налево — архипелаг красивых, но необитаемых скалистых островков. Это одна из самых красивых местностей Ост-Индского архипелага. Известковые скалы представляли большое разнообразие форм и, будучи размыты прибоем, образуют длинные пещеры до 2 м глубины. Во многих местах подмытые скалы обваливаются и, представляя среди зеленого леса белые и желтые пятна, разнообразят физиономию пейзажа. Встречаются также обвалы на самых вершинах гор, и следы их заметны в виде длинных полос поломанных и вырванных обвалом деревьев. Такие полосы можно проследить в некоторых местах до самого моря. Курьезную форму представляют небольшие островки, принявшие от действия прибоя и размыва скал у поверхности воды вид пирамидальных грибов. Так как этот проход между архипелагом Мавара и материком Новой Гвинеи не был еще обозначен на картах, то я назвал его на моей карте проливом вел. кн. Елены в воспоминание любезного гостеприимства и нескольких приятных недель, проведенных мною в ее дворце в Ораниенбауме осенью 1870 г.
К 10 часам мы подошли к селению Мавара, состоящему из двух хижин. Мне и этот островок не понравился как местожительство. Вечером переправились на противоположный берег, в местность, называемую туземцами Айва. Здесь, может быть, я останусь, так как Айва находится на материке, что в отношении фауны для меня важно. Место красивое, и, живя здесь, я не буду вблизи уже занятого другими участка. Меня не будут стеснять, и я не буду мешать другим. У Давида сильно вспухла рука при значительной лихорадке. Сам я часто чувствую боль в ногах и неприятное болезненное ощущение во всем теле.
4 марта. Не желая далее терять время, я выбрал место для хижины на уступе скалы, с красивым видом на море. Ввиду того, что выбранное мною место было покрыто лесом, я приказал расчистить площадку, на которой обозначил место для будущей хижины. Сегодня ограничились расчисткой площадки и прокладкой тропинки к ней.
5 марта. Постройка подвигается хорошо. Папуасы, даже женщины, помогают моим людям.
6 марта. Кончили к вечеру крышу и стены; остаются полы обеих комнат. Вид из моей двери и окна на о-ва Мавара, Айдума и др. и на море великолепен.
7 марта. На 4-й день мои люди кончили хижину. Она разделена на две половины, или комнаты, и состоит из передней, моей комнаты с двумя окнами и с дверью, и другой, почти что вдвое большей — для моих людей. Окна в последней они нашли для себя лишними, так что свет в нее проникает только через дверь. Моя комната имеет 4.5 м длины и 3.5 м в ширину. Ставни и даже дверь опускаются сверху. Сегодня же перенесли все вещи из урумбая. Мои люди выгружали, а туземцы носили, выговорив себе в подарок две бутылки джина, которые я принужден был им дать, так как они отказывались от всего остального. Они так усердно помогали моим людям при постройке хижины, что мне необходимо было дать им что-нибудь, хотя я и жалел, что пришлось дать джин, который, я, собственно, привез для консервирования зоологических объектов, а не для потворства дурным привычкам туземцев. Они выпили одну бутылку перед моей хижиной, сперва морщась, затем с видимым удовольствием и стали так веселы, так кричали, пели, плясали, что мне пришлось предложить им отправиться к своим баракам, которые они расположили на песчаном берегу у самого моря. Но и оттуда голоса их долетали до меня, и к этому гаму они присоединили еще выстрелы из своих кремневых ружей, так что я послал спросить, что случилось, не думая, что эти выстрелы служили лишь выражением приятного расположения духа туземцев.
У многих жителей здесь волосы не курчавые, а просто вьющиеся кольцами, у некоторых почти что гладкие. Бывает так, что у одного отца, настоящего папуаса, одни дети с мелкими курчавыми волосами, другие — с крупными кудрями, и всех их добродушный папаша считает своими.
8 марта. Наконец, могу сказать, что я снова житель Новой Гвинеи. Целый день я устраивался в хижине, и нахожу, что помещение довольно комфортабельно. Пришедшие туземцы рассказали мне, что дней 5 тому назад, именно в день, когда я выбрал эту местность для постройки своей хижины, жители Телок-Камрау убили одного человека с о. Наматоте с женой и детьми. Это случилось очень недалеко отсюда, в Телок- Бичару. Необходимо здесь быть настороже.
9 марта. Ночью я был разбужен криками, похожими на завывание собаки. Мне, однако, объяснили, что это были голоса туземцев, поселившихся на песчаном берегу в Айве, которые, боясь нападения алифуру («оран-алифуру» — название, распространенное у малайцев, жителей Серама, и перенятое также и здешними жителями, вообще для обозначения туземцев гор или материка в отличие от прибрежных), перекликаются или показывают, что находятся настороже. Лил сильный дождь. Наконец, крики усилились, послышалось много голосов. Немного погодя раздался выстрел. Я встал и вынул из ящика ружье. В эту ночь, однако, ничего более не случилось. Утром мне сказали, что оран-алифуру бродили всю ночь в окрестностях, и один из моих серамских матросов выстрелил из ружья, чтобы немного успокоить испуганных жителей Айдумы, которые к пущему страху видели чужую собаку, — верный признак, по их мнению, что алифуру находятся где-нибудь вблизи и выжидают случая и удобного времени для нападения. Пришли радья Наматоте и другие начальники, просясь в отпуск на несколько дней. Я согласился. Пять пирог ушли по разным направлениям. Чувствую большую слабость в ногах; левая рука сильно болит, она совершенно бессильна.
10 марта. Записывал слова диалектов Серама и Айдумы. Много слов общих. Положительно большинство папуасских слов я не мог верно произнести. Я слышал разницу, но не мог привести гортань и язык в надлежащее положение, чтобы выговорить правильно папуасское слово. Капитан Ройер, командир парохода «Этна», говорит, что жители Наматоте и Лакахии ненадежны (вероятно, по словам его спутников, тидорского принца
