Путешествия на Новую Гвинею (Дневники путешествий 1872—1875). Том 1

Амира и др.), и, напротив того, хвалит людей Камрау и Каймана. Теперь же, наоборот, все папуасы, а за ними и серамцы называют людей Камрау и Каймана разбойниками. Я же уверен, что все они ненадежны. Туземцы здесь сами говорят, что «оран-папуа» убивают людей, чтобы завладеть их вещами, и тот же радья Айдумы, который так жалуется на нападения людей Карас и Камрау, сопровождал тидорские «хонгии» («хонгиями» называются морские экспедиции, предпринимаемые султанами Тидора и Тернате для собирания по берегам Новой Гвинеи дани, которую эти султаны считают себя вправе взимать), чтобы убивать людей Лакахии, жечь их хижины и разорять плантации. Этого еще там не забыли, почему Сангиль и радья Наматоте не советуют мне брать с собою радью Айдумы в Лакахию, а то там туземцы будут опасаться меня или нападут на нас из желания, собственно, отомстить старому радье.

Последние дни дождь шел несколько раз каждый день.

11 марта. Нездоров: лихорадка.

13 марта. Ахмат болен сильной лихорадкой; жар почти не уменьшался всю ночь и в течение дня, несмотря на приемы каломеля и хины.

Охота довольно удачна: кроме трех птиц, Давид принес мне большого кенгуру, старого самца. Эти животные не влезают на деревья, как говорит Мюллер. Я отпрепарировал скелет и сохранил сердце и мозг. Мясо превосходно. Папуасские начальники из подражания серамцам не едят кенгуру.

14 марта. Отправился посмотреть, откуда мои люди берут воду. Я пришел к небольшому озеру, окруженному лесом, а с двух сторон — высокими скалами. Местность была очень живописной, но не особенно безопасной. Сопровождавшие меня матрос и Давид сообщили мне, что в озере много крокодилов, и не успели они сказать это, как у противоположного берега мы услышали плеск воды и увидали голову большого крокодила, который только что с берега спустился в воду. Я был совершенно без оружия, но мои люди имели в руках по большому малайскому парангу. Подвигаясь, мы стали внимательнее оглядывать края тропинки. Небольшой ручей впадал в озеро, и в этом месте мои люди брали воду, которая хотя и была пресной, но не могла быть здоровой, протекая в болотистой местности. Воду же озера нельзя пить, так как в высокую воду оно соединяется с одним из многочисленных морских заливчиков.

Чтобы иметь лучший вид на красивое озеро, я приказал вырубить кусты, прилегающие к скалистому берегу, и при этом мы открыли большую пещеру, очень узкую, но высокую, с большим отверстием наверху, через которое падал свет, проникая через зеленую занавесь разнообразной растительности. Во многих местах громадные куски скал, громоздясь один на другой, грозили падением. На стенах были заметны сталактиты, на других — много окаменелостей, которые я не замедлил собрать. Мои спутники наткнулись на кости, и один из них спросил меня, не кости ли это свиньи; но они были человеческие. Многие торчали между камнями, другие едва-едва были прикрыты землею. Судя по величине, это были кости женщины. Я разгреб камни и землю, ища череп, но без результата. В подобных пещерах, как мне объяснили серамцы, туземцы зарывают свои более ценные вещи, боясь нападения хонгий, и странствуют в своих пирогах из залива в залив только с самым необходимым; сами же они, если находятся в значительном количестве, готовы тоже убивать и грабить более слабых. Так, напр., в Айве брат радьи Айдумы убил торговавшего здесь жителя Гилоло, урумбай которого находился на берегу. По смерти своего брата радья Айдумы думает починить урумбай и употребить его для своих странствований. Здесь говорят, что этот старик — большой мошенник, что он не раз забирал у макассарских и серамских торговцев товары, а затем скрывался в далеких заливах, не думая уплатить по обещанию за взятые вещи. Теперь при мне он щеголяет под маской большой честности.

Многие серамские матросы трусят отправиться со мною в Лакахию, боятся папуасов, говоря, что в Гесире я нанимал их с целью отправиться в Айдуму и требовал от них только постройки хижины. Это для меня безразлично, так как мне необходимо оставить часть моих людей для охраны хижины и вещей. Оставлю здесь нежелающих отправиться со мною и возьму только охотников.

15 марта. Оказывается, что белые муравьи проникли в нашу хижину и забрались в несколько ящиков. Пришлось выбрать из них все вещи, разрушить все ходы муравьев и т. д. Ахмату лучше, но он очень слаб.

16 марта. Радья Наматоте принес мне экземпляры голубя и молодого Buceros. Голубей называют здесь «титер» и ловят ловушками, которые расставляют в местах, куда эти птицы обыкновенно прилетают. Такие ловушки носят у туземцев название «ета».

Механизм ее весьма прост. Палка f, на которой лежат легкие лалки и хворост, покрывается листьями и падает, когда птица наступает на настилку g. Тогда d выскакивает и освобождает конец согнутой палки а, который тянет за собою петлю, обхватывающую ноги птицы. Подобная ловушка употребляется и на Сераме, где называется «сау-саут» и где ею ловят даже оленей. Доставленный мне вид голубей не встречается на Сераме, но ежегодно отсюда и с других берегов Новой Гвинеи вывозят значительное число их на о-ва Серам-Лаут, Серам и даже в Макассар. Как уверяют меня туземцы, между полами этих голубей нет никакого внешнего различия.

17 марта. Вчера заболевший Иосиф помешал мне отправиться в горы Камака. Сегодня ему не лучше. Радья Айдумы рассказал, между прочим, что внутри страны, по р. Утанате, живут люди очень небольшого роста, но большие людоеды: они даже вырывают мертвых и едят их. Мозг человека кажется им особенно вкусным. Названия этого племени радья не знал.

Вечером у меня были с визитом с полдюжины дам с о. Наматоте; по случаю этого визита они, кажется, навязали на себя все тряпки, добытые ими от макассарских и серамских торговцев. Болтливая женщина с Серама, о которой я упоминал, говорящая по-малайски, служила им переводчицей. Они пришли покурить и попросить иголок.