И он отправился восвояси в такой спешке, что даже не стал со мной прощаться. На следующее утро я также тронулся в путь и двигался неуклонно вперед, пока не покинул страну зулусов.
Без особых приключений, поскольку влажная и дождливая погода сменилась сухой, мы добрались до огромной горы с плоской вершиной, которую я упоминал. Саванна, по которой мы ехали, оказалась почти непроходимой для нашего фургона. Холм, известный местным жителям как Гора с плоской крышей, был окружен лесом, поскольку в этой влажной местности леса быстро росли. Я достиг его восточного подножия, мы разбили там лагерь и стали ждать. Осталось ждать пять дней до того момента, когда мы должны были встретиться с Умслопогасом.
Я не был уверен, что повстречаюсь с ним, потому что, во-первых, в последний момент он мог просто поменять планы, а во-вторых, потому, что он мог отправиться к королю против собственной воли, как мне и сказал индуна. Мне было ясно, что индуна хотел открыть ему глаза на серьезный заговор против Кечвайо, в котором он был партнером старого карлика Зикали или, скорее, его орудием. Также Умслопогас понял, что заговор был раскрыт, в результате чего он опасался преследования. У него было мало шансов успешно пройти через территорию страны зулусов безопасно. Связав это воедино, я подумал, что видел его суровое лицо и древний топор в последний раз.
По правде говоря, я был счастлив. Хотя сначала эта идея и приходила мне в голову, но я не хотел брать этого неудобного спутника в поход сквозь неизвестные земли в поисках слишком известной персоны, которая обитает в стране Замбези. Я оказался вовлечен в опасное мероприятие. Но если бы Умслопогас не появился, моя миссия подошла бы к концу и я мог бы вернуться в Наталь и наслаждаться там бездельничаньем. Главное, я хотел поохотиться, поскольку нашел огромное стадо слонов в лесу.
Я очень хотел поохотиться, но Ханс предупредил меня, что, если мы отправимся на север, тащить слоновую кость не хватит сил, особенно если мы хотим оставить фургон. Я как охотник был слишком стар, чтобы получать удовольствие от простого убийства животных.
Я решил отдохнуть, оставив быков пастись в высокой траве, которая росла на склонах горы, где мы разбили лагерь не более чем в ста ярдах от леса.
Когда-то здесь была деревня, возможно, зулусы ушли отсюда много лет назад. Я нашел человеческие кости, почерневшие от долгого лежания в траве. Однако крааль для скота остался нетронутым и в таком хорошем состоянии, что, установив несколько камней и закрыв входы, мы могли использовать его, чтобы запереть наших быков на ночь, ведь вокруг могли быть львы, хотя я не видел и не слышал их.
Дни протекали незаметно, еды было достаточно. Если возникала потребность в мясе, мне нужно было пройти всего лишь несколько ярдов, чтобы пристрелить дикого быка, потому что они приходили на водопой каждый вечер, а в те дни стояла полная луна. Этому я тоже радовался, потому что, по правде говоря, начинал скучать. Отдых – это хорошо, но для человека, который привык вести активный образ жизни, слишком много отдыхать тоже плохо, поскольку это вызывает депрессию.
От Умслопогаса не было ни слуху ни духу, поэтому я решил, что завтра утром отправлюсь охотиться на слонов и когда пристрелю нескольких или промахнусь, то вернусь в Наталь. Я чувствовал, что не смогу больше валять дурака, я никогда не умел этого делать, может быть, поэтому так наслаждаюсь жизнью в Англии, записывая свои воспоминания.
В серебряном небе появилась полная луна, и я решил собираться в путь. Час или два спустя меня разбудил странный шум, доносившийся из крааля, где находился скот. Поскольку шум не повторялся, я снова лег спать. Затем мне в голову пришла странная мысль: я не мог вспомнить, видел ли ворота крааля закрытыми, поскольку привык делать это машинально. Именно такие ощущения испытывает человек, живущий в городе, когда среди ночи внезапно просыпается, вылезает из кровати и идет проверять, погасил ли он свет. Всегда оказывается, что света нет, но в следующую ночь представление повторяется.
Я подумал, что, может быть, шум вызван тем, что быки смогли открыть плохо запертый вход в крааль. В любом случае это надо было проверить. Я не стал будить Ханса и других людей, надел ботинки и накидку и вышел. Взял с собой только заряженное одноствольное ружье, которое использовал для выстрелов в маленьких быков, не перезаряжая.
Перед воротами, ведущими в крааль, стояло большое фиговое дерево. Встав под ним, я увидел, что ворота плотно закрыты. Значит, я закрыл их перед заходом солнца. Я отошел назад, но не сделал и двух-трех шагов, как в ярком свете луны увидел, как голова моего самого маленького быка зулусской породы внезапно появилась на верхушке стены. В этом не было бы ничего странного, если бы не тот факт, что голова принадлежала мертвому быку, о чем я мог судить по его закрытым глазам и высунутому языку.
– Ради всего святого… – начал бормотать я и тут же заметил еще одну голову.
Но теперь это был самый большой лев, которого я когда-либо видел. Он схватил быка за горло и с огромной силой, которой обладают эти существа, перекинул через стену, чтобы полакомиться в свое удовольствие.
Это чудовище находилось в двадцати футах от меня, более того, лев видел меня так, как я видел его. Он замер, все еще держа быка за горло.
Какой шанс для охотника Аллана Квотермейна! Конечно, он выстрелит, мог бы подумать любой человек, знающий мою репутацию и то, что мой выстрел – это дар Божий. В самом деле, я мог бы выстрелить даже из той игрушки, которую держал в руках. Пуля должна была пройти через мягкие ткани его горла и попасть в мозг, что убило бы льва, как убило бы и Юлия Цезаря. Теоретически это было достаточно легко, хотя я и немного испугался зверя в
