первый момент. Но когда сжал в руках ружье, страха уже не было. Но вышла осечка, и ошарашенное чудовище застыло.
Затем случилось нечто неожиданное, как это обычно бывает в жизни, особенно на охоте, что в моем случае – часть жизни. Я выстрелил снова, но, к сожалению, пуля попала в кончик рога проклятого быка, голова которого находилась в этот момент напротив горла льва, куда я бессознательно целился.
Итог: пуля отскочила вбок, слегка задев шею льва, хотя достаточно глубоко, чтобы причинить боль, что привело его в дикое бешенство.
Отбросив быка, лев издал ужасный рев, и я помню лишь, что всего несколько ярдов отделяло меня от похожей на пещеру пасти, полной острых блестящих зубов.
Я отскочил назад и немного в сторону, потому что больше ничего сделать было нельзя. Великий талисман Зикали не смог бы меня спасти. Лев уже был на моей стороне стены. Находясь немного выше меня слева, он встал на задние лапы.
И тут случилось странное. Внезапно позади меня возникла тень огромного поднятого топора. Тень исчезла, затем появилась другая тень – это была лапа льва, которая упала на землю. Затем раздался ужасный рев, и началась такая схватка, которой я не мог себе даже вообразить. Высокий и мощный черный воин боролся с громадным львом, который, потеряв переднюю лапу, встал на задние лапы, продолжая драться.
Мужчина в полном молчании сделал выпад, отскочил назад и нанес зверю удар такой силы, что тот стал заваливаться в сторону.
Топор снова мелькнул в воздухе и, прежде чем лев смог подняться или сделать что-то еще, обрушился на его череп, войдя глубоко в кость. Все было кончено – голова льва раскололась на две части.
– Я пришел вовремя, Макумазан, – сказал, отдышавшись, Умслопогас, а это был именно он, с трудом вытаскивая топор из черепа льва, – чтобы увидеть, как ты разгуливаешь по ночам.
– Нет, – возразил я, поскольку его тон раздражал меня. – Ты опоздал, Булалио, луна взошла несколько часов назад.
– Я сказал, Макумазан, что появлюсь в ночь полной луны, а не в ночь, когда она взойдет.
– Верно, – ответил я, успокоившись. – В любом случае ты пришел кстати.
– Да, – ответил он. – Хотя в такую ясную ночь ни у кого, кто носит топор, проблем бы не было. Если было бы темней, все могло бы кончиться по- другому. Но, Макумазан, я считал тебя опытней, не думал, что ты выйдешь на льва с такой игрушкой. – И он показал на маленькое ружье в моей руке.
– Умслопогас, я не знал, что это лев.
– Вот почему ты не такой умный, каким я тебя считал. Так или иначе, здесь встречаются львы, и мудрый человек должен быть готов к встрече с ними, Макумазан.
– Ты прав; действительно, я был не готов, – сказал я.
В этот момент на сцене появился Ханс, сохраняя дистанцию и наблюдая за нами со стороны.
– Великий талисман Открывателя дорог сработал на совесть, – вот все, что он сказал.
– Великий талисман Открывателя дорог мог бы сработать лучше, – ответил Умслопогас, едва улыбнувшись и показав на красное лезвие топора. – Никогда до этого Инкози-каас, – (или Охотник, как называли это страшное оружие), – не падал так низко, чтобы напиться кровью чудовищ. Но битва была хороша, ничего не скажешь. Однако, желтый человек, скажи, пожалуйста, как случилось, что ты, такой хитрый, оставил своего хозяина?
– Я спал, – возмущенно ответил Ханс.
– Тот, кто служит господину, никогда не спит, – ответил Умслопогас жестко.
Затем он обернулся и присвистнул. Из высокой травы, которая росла на некотором расстоянии, возникло двенадцать высоких мужчин, которые несли топоры и были одеты в одежду из шкуры гиены. Они салютовали мне поднятыми топорами.
– Установите охрану и снимите шкуру с этого чудовища до заката. Это будет наш коврик, – сказал Умслопогас, и охранники, снова отсалютовав, ушли.
– Кто это? – спросил я.
– Несколько отборных воинов, которых я взял с собой, Макумазан. Была еще пара человек, но они потерялись в пути.
Затем мы вошли в фургон и больше этой ночью уже не беседовали.
На следующее утро я рассказал Умслопогасу про визит, который нанес мне индуна, желавший, чтобы я отправился в королевский крааль.
Он кивнул и сказал:
