жители начали жечь сухой тростник у болота. Постепенно эти огоньки слились вместе в тонкую стену пламени. Я понял, что настало время вернуться в убежище и приготовиться. Однако стало совсем светло, прежде чем я разглядел, что дело заварилось на всю катушку.
Оглядывая неподвижный канал, я заметил небольшую рябь на воде и поднимающиеся пузырьки воздуха. Внезапно возникла огромная голова самца гиппопотама, который, увидев наши заграждения на поверхности и под водой, высунулся, чтобы разглядеть, что это такое. Я всадил ему в голову пулю из ружья восьмого калибра, после чего он ушел под воду, видимо смертельно раненный; его огромное тело только увеличило и укрепило наши баррикады. Был и другой эффект. Я заметил, что гиппопотамы совершенно не в состоянии переносить запах и цвет крови, которые ужасно пугают их, поэтому они готовы делать что угодно, лишь бы только все это не проникло в их ноздри.
В воде еще не было заметно движения, а кровь от мертвого тела уже распространилась вокруг. Стадо, следующее за своим вожаком, начало подниматься наверх и почувствовало тревогу. Первые появившиеся животные, унюхав запах, пытались вернуться обратно в канал, но навстречу им уже двигались следующие. Началась паника и давка. Бегемоты поднимались на поверхность, мычали и боролись друг с другом в воде, а задние напирали на них все сильнее и сильнее, пока на этом узком пространстве не началось настоящее столпотворение.
Все начали стрелять в массу тел. Воистину это было настоящее избиение, и сквозь дым я смог увидеть людей из племен, которые действовали как настоящие загонщики, продвигавшиеся вперед в фантастических одеждах, крича и размахивая копьями и пылающими стеблями тростника. Многие из них сновали по берегам реки, однако некоторые пересекали лагуну на каноэ, ведя гиппопотамов к устью канала, по которому они могли спастись в великих болотах вниз и вверх по реке. Во всех моих охотничьих приключениях я вряд ли видел более впечатляющее зрелище. Для меня оно было неприятно, поскольку я все же льщу себе тем, что я спортсмен, а подобное избиение животных не считаю спортом, каким я его себе представляю.
Наконец канал на всем своем протяжении заполнился гиппопотамами – я думаю, что их были сотни, всех размеров, от огромных самцов до маленьких детенышей. Некоторые из них были убиты, но не все, поскольку выстрелы нашей компании не могли нанести им большого урона. Из всех бегемотов, настигнутых пулями, которых мы с капитаном Робертсоном насчитали, огромное количество были лишь ранены.
И вот эти несчастные чудовища, перепуганные шумом, огнем и кровью, не могли преодолеть наши заграждения по причинам, которые я уже указал. Все они оставались в воде, производя ужасный шум. Внезапно бегемоты приняли решение. Некоторые из них бросились на горящий тростник, кричащих загонщиков и двигающиеся каноэ. Один из них, огромный самец, перевернул каноэ, разломал его в щепки и убил гребца, правда неизвестно, каким образом, потому что его тело так и не нашли. Однако основная масса животных взяла иной курс, пытаясь вылезти из воды на другой стороне канала или взобраться наверх, демонстрируя удивительную резвость. Именно в этот момент я поздравил себя с тем, что оказался за прочным камнем, который использовал в качестве убежища.
Находясь за скалой вместе с Умслопогасом и оруженосцем, который, поскольку не стрелял, был выбран моим компаньоном, я, нагнувшись, стрелял в огромных созданий, когда они проплывали мимо меня. Но, даже стреляя из двух ружей, я не смог остановить и половины из них – их было слишком много. Я смотрел на Умслопогаса и с удивлением замечал, что, возможно, впервые в жизни этот бесстрашный воин по-настоящему испугался.
– Это просто безумие какое-то, Макумазан! – Он перекрикивал грохот. – Если мы останемся здесь, то будем снесены этим стадом водяных свиней.
– Кажется, да, – ответил я. – Ты предпочитаешь быть снаружи – или съеденным? – добавил я, указывая на огромного крокодила, который также появился в канале и двигался на нас с открытой пастью.
– Клянусь топором! – снова закричал Умслопогас. – Я воин и не могу умереть, будучи раздавленным, как жалкая муха.
Только теперь я заметил дерево и влез на него. Умслопогас стремительно последовал за мной и взобрался на дерево, как фонарщик, так что проплывающий мимо крокодил щелкнул зубами, не достав его мелькнувшие ноги.
После этого я уже не обращал внимания на вождя зулусов, частично из-за надвигающихся гиппопотамов, частично оттого, что один из местных жителей расположился надо мной и беспорядочно стрелял, так что пули пролетали как раз над рукавом моего пальто. Если бы не стена, которую я возвел для нашей защиты, думаю, что и мой оруженосец, и я были бы убиты, поскольку позднее я обнаружил, что стена была сплошь покрыта следами от пуль, которые ударялись о камни.
Благодаря крепости стены и камней – или, как потом сказал Зикали, Великому талисману – мы не пострадали. Затем, сделав удачный выпад, я убил одного гиппопотама с такого близкого расстояния, что порох от ружья прожег его шкуру. Но он проследовал по инерции вперед, не коснувшись нас. К сожалению, не все были настолько удачливы, как мы: двое местных жителей были растоптаны, а у третьего была сломана нога.
И наконец, что было совсем уж удивительно, испуганный самец на полной скорости врезался в ствол дерева, на котором сидел Умслопогас, и разломил его на две части. Вниз упала верхушка, на которой сидел величественный вождь, как птица в гнезде, хотя величия в тот момент в нем было совсем мало. Но несмотря на царапины, он не был ранен, потому что у гиппопотама были другие задачи и он не остановился расправиться с ним.
– Такие вещи обычно случаются с теми, кто ввязывается в дела, в которых ничего не смыслит, – впоследствии сказал мне Умслопогас менторским тоном.
Надо сказать, он не выносил намеков на этот эпизод в своей боевой карьере, вдобавок трюк с лазанием по деревьям был совершен вождем на глазах у слуг и стал среди них поводом для большого зубоскальства. Вождь даже хотел убить человека, давшего ему грубое прозвище, которое в переводе
