Там было что-то плотное.
Он снова помял воротник. Послышался слабый хруст. Что-то там есть, в воротнике, что-то помимо капюшона. Он отнес куртку к постели. Уселся на кровати, среди разбросанных трусов и бюстгальтеров. Снова помял воротник. Да, есть, несомненно, что-то есть. Брат Антоний быстро расстегнул молнию.
Сперва находка его разочаровала.
Почтовый конверт, сложенный два раза в длину. Письмо было адресовано Салли Андерсон. Он посмотрел на обратный адрес в верхнем левом углу. Имя ему ничего не сказало, а вот название места, откуда было отправлено письмо, заставило его сердце взволнованно забиться: пусть он не нашел кокс, зато, похоже, нашел источник кокса. Брат Антоний открыл конверт, достал письмо, написанное от руки, и начал читать. Он услышал тиканье своих часов и осознал, что затаил дыхание. Внезапно он начал хихикать.
Вот теперь можно начинать работу. По-крупному! У нас будут «Кадиллаки» и кубинские сигары, шампанское и икра! Все еще хихикая, он сунул письмо в карман рясы, подумал, будет ли безопасно выйти так же, как пришел, решил, что да, и направился к Эмме, чтобы разделить с ней богатство.
Алонсо Квадрадо был совершенно голым, когда они пришли к нему в четыре часа. И хорошо. Голый человек чувствует себя неуютно, разговаривая с человеком одетым. Вот почему грабители имеют преимущество, когда врываются среди ночи в квартиру. Хозяин, мирно спавший в своей спальне, выскакивает из постели и предстает совершенно голым перед грабителем, который одет в пальто и держит в руке пистолет. Алонсо Квадрадо принимал душ в раздевалке стадиона на Лэндис-авеню, когда туда вошли два детектива, оба в пальто, а один из них — еще и в шляпе. На Квадрадо же не было ничего, кроме прозрачного слоя мыльной пены.
— Привет, Алонсо, — сказал Мейер.
Квадрадо в глаза попало мыло. Он сказал: «О, черт!» — и принялся смывать пену с лица. Он был необыкновенно худым, с тонкими костями и бледно-оливковой кожей. Его длинные, в стиле Панчо Вильи, усы казались чуть ли не вдвое больше его самого.
— Мы хотели бы задать еще пару вопросов, — сказал Карелла.
— Нашли время, — буркнул Квадрадо. Он промыл глаза, ловя тонкие струйки, лившиеся из душа. Затем выключил воду, взял полотенце и стал вытираться. Сыщики ждали. Квадрадо обернул полотенце вокруг талии и пошел в раздевалку. Сыщики последовали за ним.
— Я сейчас в гандбол играл, — сказал он. — Вы играете в гандбол?
— Раньше играл, — сказал Мейер.
— Лучшая игра на свете. — Квадрадо сел на скамейку и открыл дверь шкафчика. — Ну, что на этот раз?
— Ты знаешь, что твоя двоюродная сестра умерла? — спросил Мейер.
— Да, знаю. Завтра похороны. Я не пойду. Терпеть не могу похорон. Видели когда-нибудь испанские похороны? Как старушки кидаются на гроб? Не для меня.
— Ее зарезали, ты в курсе?
— Да.
— Есть идеи, кто мог это сделать?
— Нет. Если бы Лопес был жив, я бы сказал, что это он. Но он тоже умер.
— Кто-нибудь еще?
— Слушай, ты ведь знаешь, во что она влезла, это мог быть кто угодно.
Он вытер ноги. Затем полез в шкафчик, достал пару носков и стал их надевать. Интересно, как по-разному люди одеваются, подумал Мейер. Так же, как по-разному обгладывают кукурузный початок. Нет двух человек, которые ели бы кукурузу одинаково, и нет двух человек, кто одинаково бы одевался. Почему Квадрадо начал с носков? Носки черные. Собирается на кастинг для порнофильма? Мейер подумал, не наденет ли он теперь ботинки, прежде чем надеть трусы или штаны. Еще одна из маленьких загадок жизни.
— А во что она влезла? — спросил Карелла.
— Ну, не то что бы влезла — собиралась. Работала над этим, так скажем.
— Над чем?
— Над тем единственным, что унаследовала от Лопеса.
— Договаривай, — сказал Карелла.
Квадрадо снова полез в шкафчик и взял трусы, висевшие там на крючке.
— Торговля Лопеса, — сказал он и полез в шкафчик за брюками.
— Торговля кокаином?
— Да, у нее был список.
— Какой список?
— Его клиентов.
— Где она его раздобыла?
— Она ведь жила с Лопесом.
— Ты говоришь о настоящем списке? С именами и адресами? На бумаге?
— Да нет, какая бумага? Просто она жила с ним, вот и знала, кто его клиенты. Она говорила мне, что собирается поработать, возьмет кокс там же, где он его брал, обеспечит себя немного, понимаете?
— Когда она тебе это сказала? — спросил Мейер.
— Сразу, как его подстрелили, — сказал Квадрадо, надевая рубашку.
— Почему ты не упомянул об этом в прошлый раз, когда мы разговаривали?
— Вы не спрашивали.
— Это новое для нее дело? — спросил Карелла.
— Что вы имеете в виду?
— Торговля наркотиками.
— А. Да.
— Она не работала с Лопесом до того, как его убили, нет? Они не были партнерами?
— Нет. С Лопесом? Думаете, он стал бы делиться с бабой? Да ни за что.
— Но он сказал ей, кто его клиенты.
— Ну, нет, он не говорил так: «Дик берет четыре грамма, а Том шесть», — ничего подобного. Я имею в виду, он не преподносил ей списка на блюдечке. Но когда парни с кем-то живут, они болтают, понимаете? Он скажет типа: «Мне сегодня надо отвезти пару граммов Луису», что-нибудь такое. Болтают, понимаете?
— Болтовня на подушке, — сказал Мейер.
— Да, на подушке, точно, — сказал Квадрадо. — Хорошее выражение. Джудит была умная девочка. Когда Лопес болтал, она слушала. Слушайте, правду говоря, Джудит не думала, что у них надолго, понимаете, что я имею в виду? Он делал ей больно… Как можно с этим мириться? Он был чокнутый ублюдок, и потом, у него по-прежнему были другие бабы. Поэтому я думаю, она внимательно слушала. Она, конечно, не могла знать, что его пришьют, но, наверное, решила, что не помешает…
— Откуда ты знаешь?
— Откуда я знаю что?
— Что она не могла знать, что его пришьют?
— Я просто так думаю. Вы, ребята, не возражаете, если я закурю?
— Кури, — сказал Мейер.
— Люблю подымить после игры. — Квадрадо достал сумку, стоявшую на полу шкафчика, и вытащил из нее жестяную банку от леденцов. Они поняли, что лежит в банке, еще до того, как он ее открыл. И удивились, но не сильно. В наши дни люди курят травку даже на скамейке в парке через дорогу от здания полиции. Они молча смотрели, как Квадрадо запалил косячок.
— Угоститесь? — беспечно предложил он, протягивая банку Мейеру.
— Благодарю, — сухо сказал Мейер, — я на службе.
Карелла улыбнулся.
— Кто были эти другие женщины? — спросил он.
— Иисусе, их и не сосчитать, — сказал Квадрадо. — Была эта одноногая проститутка, знаете ее? Анита Диас. Она красотка, но у нее только одна нога. В районе ее кличут La Mujer Coja, она лучшая шлюшка в мире, учтите, если случится с ней встретиться… Так вот Лопес с ней мутил. Еще… Знаете парня, который владеет кондитерской на Мейсон и Десятой? Вот его жена. Лопес и с ней встречался. И все это в то время, как жил с Джудит. Кто знает, почему она
