— Да, Господи, я сдаюсь…
Это была тягостная и беспокойная тьма. Вздохнув, я открыла глаза и тотчас же почувствовала сильную боль в груди. Я лежала на каком-то твердом выступе скалы. Океан звезд сиял в черном провале воды. Тревожный ропот замирающего волнения окружал спасшую меня скалу.
В отдалении раздавались голоса, крики, вздохи. Иногда доносился протяжный вопль.
Измученная, я закричала, моля о спасении:
— Где же ты, Господи? Где? Соверши чудо!
Я призывала Спасителя, уповая на его лучшие чувства, уповая на его возлюбленную мать, я рыдала, ломая руки.
Крикнув в последний раз, я умолкла. Холодное равнодушие жизни охватило меня. Я улыбнулась спокойно в лицо смерти. Глубоко, всем сердцем, печально и торжественно желая умереть, я приподнялась на выступающем вперед камне, встала на колени и повернулась лицом к горам, прощаясь с их вершинами, прощаясь с парящими высоко в небе стаями белых птиц.
— Прощай, Джон! — прошептала я. — Прощай, Индия…
Я соединила руки, как соединяют их индусы, готовясь уйти из мира, как вдруг увидела тихо скользящую лодку. Величину и очертания ее трудно было рассмотреть в темноте, тем не менее, движущееся черное — чернее мрака — пятно, могло быть лишь лодкой…
Я остановилась. Или, вернее, привычка к жизни остановила меня на краю.
В лодке сидел один человек и усиленно греб, несколько раз его весла задели о камни…
Я окликнула гребца. И через несколько секунд передо мной стоял Радж.
— Радж, Господь сжалился надо мной, — прошептала я.
— Как хорошо, что я наконец-то нашел вас, миссис Рочестер, — сказал он со вздохом.
Я протянула к нему руки, и он бережно перенес меня в лодку.
— Господи, Радж, — заплакала я, — все сгорело, моя ферма… Не осталось ничего…
— Как это странно, — проговорил он.
— Не знаю… Радж… По-моему, это божья работа… Он сначала дал мне что-то, а потом отобрал.
— Но все же у вас есть надежда, миссис Рочестер, Господь любит вас.
Глава 32
Я сидела в большой белой гостиной, ожидая приема губернатора.
Рядом со мной сидел барон Тави и тоже ждал, когда откроется дверь, ведущая в комнату Леона Друкке. Но прошло около получаса, а дверь все не открывалась.
Барон Тави томился, рассматривая других гостей, сидящих здесь же. Тут была сухая дама с густыми рыжими волосами, в углу дремал пожилой индус. Барон Тави повернул лицо в мою сторону и сказал с горькой опустошенностью:
— Теперь все кончено, миссис Рочестер. Мне тоже нужно найти землю для посева культур…
— Но я хочу, чтобы мы остались вместе, — с надеждой произнесла я.
— Нет. Я не могу вам дать никакой земли… То, что вы просите, невозможно…
— Да… это всегда невозможно…
Барон Тави устало опустил взгляд.
— Боюсь, я больше ничем не смогу вам помочь…
— А губернатор?
— Думаю, он ничего не поймет…
— Я тоже мало надеюсь на его поддержку…
Он внимательно посмотрел на меня и спросил, с явным неудовольствием в голосе:
— А где ваш муж?
— Он… скоро приедет.
— Тогда, я считаю, вам лучше просить его, миссис Рочестер.
— Благодарю вас, барон…
В это время дверь, к которой было приковано внимание всех присутствующих, открылась, и оттуда, не глядя ни на кого, вышел толстый идололицый молодой мужчина. Осмотрев беглым взглядом ожидающих, он обратился ко мне:
— Миссис Рочестер? Губернатор к вашим услугам!
Душа моя затрепетала, как бьющийся под ветром осенний лист. Я пересекла гостиную и вошла в просторное помещение.
Губернатор сидел в кресле, его резкие глаза встретили меня холодным уколом. Сложив губы в улыбку, Леон Друкке сухо сказал:
— Прошу садиться, миссис Рочестер.
— Я бы хотела просить вас, — еле слышно начала я, но он сразу же перебил меня.
— Да-да, я слышал о том, что вы хотите уехать… Я знаю, у вас неприятности… У многих теперь неприятности… Я слышал, у вас сгорела ферма.
— Да, — со слезами проговорила я, — значит, вы знаете, о чем я хочу вас попросить?
— Это земля, которую вы хотите получить. Он снова сухо и холодно улыбнулся.
— Вы мне поможете, сэр?! — воскликнула я.
— Простите, миссис Рочестер, — усмехнулся Леон Друкке. — Но это очень сложно, — ни один мускул не дрогнул в его мраморном лице, когда он произнес эти слова. Мне показалось, что они прозвучали в тот миг как приговор моей злосчастной судьбе. Не в силах сдерживать свое отчаяние, я опустилась перед ним на колени, взывая ко всем богам и святыням, и прошептала сквозь душащие меня слезы:
— Ради Бога, спасите, у меня не осталось никого и ничего!
— Вставьте! — крикнул губернатор. — Сейчас же встаньте!
Он подошел ко мне и помог подняться.
— Понимаете, сэр, — с волнением заговорила я. — Здесь сложная страна для женщин, поэтому я прошу вас… вы надежный человек… Мне больше не к кому обратиться…
Леон Друкке молча разглядывал меня. По его неподвижному лицу скользнула тень усмешки.
— Прошу вас, — продолжала я, — давайте обсудим это по-другому… Я потеряла все. Мне очень сложно просить вас… Эта земля принадлежала мне… А теперь мне некуда идти…
Я спрятала свое мокрое от слез лицо в ладонях не в силах более говорить.
Помолчав минуту, Леон Друкке, наконец, сказал:
— Хорошо. Я займусь этим делом… Мы сделаем все, что сможем.
— Неужели?! Вы обещаете мне, сэр? Еще мгновение подумав, перебрав в уме все тайны своего сердца, губернатор ответил:
— Я обещаю вам.
— Спасибо, — сказала я с искренним восторгом. Леон Друкке чуть заметно улыбнулся:
— Надеюсь, вы будете счастливы здесь…
— Я была здесь счастлива, — с горечью отозвалась я.
— Мне очень жаль, что мы не познакомились поближе, миссис Рочестер.
Он кивнул мне, давая понять, что разговор окончен. Со слезами на глазах и с несколько облегченным сердцем я покинула дом губернатора.
Глава 33
Смеркалось, когда наконец я заметила, что уже долго стою перед упакованными вещами, держа в руках раскрытую книгу. Это был любимый томик стихов.
Вполголоса я прочла:
Весной, на рассвете,Я видел в расцветеТе розы, что ныне поникли в пыли;Познавшие гореВ забвенье, в позоре —Былые владычицы щедрой земли.Сияли бутоны,Как перлы короны,Как россыпь алмазов весенних дождей,Но свянули, сгнилиЦветы, что пьянилиСвоим ароматом просторы полей.Взираю в печалиНа все, что вначалеМеня покоряло своей красотой, —Она ненадежна,Пред горем — ничтожна,Вдвойне — на закате дороги земной.И пляски, и пеньеУносит мгновенье,Рыданий и скорби приходят часы.День краток, он прожит —Цветы уничтожит,Как легкие капли рассветной росы.И сердце грубеет,И разум слабеет,Печаль, словно зимний туман, глубока.Смежаются очиВ предчувствии ночи —И жизнь отлетает, как запах цветка.Этот вечер был не таким, как всегда. Он не был ни ярким, ни сверкающим. Небо было мягким и тихим. Одна за одной на нем появлялись звезды.
Чем меньше оставалось времени до моего отъезда в Англию, тем сумрачней становилось на душе, тем больше сжималось мое сердце…
«Куда же я вернусь? — думала я. — Кто ждет меня там? Англия стала мне чужой. Но разве не безрассудна моя любовь к Джону?»
И вновь я вспоминала самые счастливые минуты нашего путешествия, прежде
