Один из них был похож на тиранозавра, только его короткие передние лапы заканчивались не когтями, а чем-то вроде пальцев. А рядом — гора с человеческими чертами. Широкое бесстрастное лицо, обрамленное растафарианскими косицами, полуприкрытые веки — и все это бурый, изборожденный расселинами камень, мелкий кустарник и мох. И еще плотная, слежавшаяся глина — из нее сформованы косицы.
Затем Райделл перевел глаза на третью фигуру и сказал: «Мамочки».
Такая же огромная, как и две предыдущие, она состояла из бесчисленных телевизоров, даже не телевизоров, а телевизионных изображений, слитых воедино и непрерывно меняющихся. Калейдоскопический экран мерцал миллионами цветов, от попытки присмотреться к какому-нибудь его участку повнимательнее кружилась голова, звуковое сопровождение сплеталось в нечто, отдаленно похожее на рокот водопада, в шум, который не был шумом, в звук, который не был звуком.
— Добро пожаловать в Державу, — улыбнулся динозавр.
Из его кошмарной пасти звучал голос веселой, очаровательной женщины, огромные зубы были обточены в форме храмов и пагод. Райделл вгляделся в искусную резьбу, какую-то долю секунды она была видна отчетливо, но затем дрогнула и расплылась.
— У тебя не больше тридцати процентов необходимой частотной полосы, — сказала гора с растафарианскими косичками голосом горы с растафарианскими косичками. — Ты находишься в Кей-Ти-пространстве и…
— Может, эмулятор вырубить? — предложил голос, смодулированный из рокота телевизионного водопада.
— Лишние хлопоты, — проворковал динозавр. — Не думаю, чтобы это был серьезный разговор.
— Фамилия, имя, — сказала гора.
Райделл неуверенно замялся.
— И страховочный, — динозавр прикрыл пасть ладонью и зевнул, — номер.
Райделл вспомнил вечные рассуждения отца, что обозначала «страховка» прежде и что — теперь; кого теперь, от чего и как страхуют, присваивая человеку при рождении этот самый номер.
— Имя и номер, — сказала гора, — или мы уходим.
— Райделл, Стивен Берри. — А затем — цепочка цифр.
— Ясненько, — кивнул динозавр. — Бывший полицейский.
— Мамочки, — ужаснулась гора.
Кого-то она Райделлу страшно напоминала.
— Бывший — и безо всякой надежды на будущее, — добавил динозавр. — Затем работа в «Интенсекьюре».
— Вляпался, сердечный. — Гора ткнула в сторону Райделла — рукой? лапой? Гранитная, поросшая мхом клешня заслонила половину неба, словно идущий на посадку космолет. — Крутой облом?
— Да уж куда там круче, — согласился телевизионный водоворот. — Впервые вижу, чтобы Лоуэлла волновали чужие проблемы. Более того, он даже не сказал нам твоего имени.
— Не знает, вот и не сказал.
— Кули валять да к стенке приставлять — это дело он знает туго, а больше — ни хрена, ха-ха-ха, — ответила гора издевательски сэмплированным голосом самого Райделла. Тот попытался заглянуть горе в глаза, увидел на мгновение пару голубых озер, кусты, рыжеватого зверька, стремительно несущегося по склону… Картина расплылась и пропала. — Лоуэлл и ему подобные воображают, что мы нуждаемся в них больше, чем они — в нас.
— Изложи суть своего дела, Стивен Берри, — сказал динозавр.
— В Бенедикт-Каньоне было некое происшествие…
— Да, конечно, — прервал его динозавр, — и ты сидел за рулем. Но при чем здесь мы?
Только теперь Райделл осознал, что динозавру, да и остальным тоже, доступны все его досье — полицейское, интенсекьюровское, любое; что они просматривают эти материалы прямо сейчас. Странное было ощущение.
— Так вы что, в файлы мои залезли?
— И не нашли там ничего интересного. — Динозавр снова прикрыл рот рукой, но зевка не получилось. — Бенедикт-Каньон?
— Ну да, — сказал Райделл. — Это ваша работа.
Гора приподняла брови. Вздрогнули и поползли вверх чахлые, прибитые ветром кусты, лавиной посыпались стронутые с места камни, но Райделл этого почти не замечал.
— Строго говоря, это не совсем так. Мы придумали бы что-нибудь более изящное.
— Но зачем вы это сделали?
— Если тебе так уж важно, кто именно задумал и организовал это скандальное происшествие, — вмешался динозавр, — поинтересуйся супругом темпераментной леди. Он успел уже подать на развод, имея к тому весьма основательные причины.
— Так он что, нарочно ее подставил? И уехал нарочно, и садовника подговорил?
— Теперь я понимаю, с чего это Лоуэлл стал таким добреньким, — заметила гора.
— Так что же вам нужно, мистер Райделл? — пророкотал Телевизор. — Вы так ничего и не сказали по существу.
— Работу примерно того же рода. Я хочу, чтобы вы сделали такое еще раз. Для меня.
— Ох, Лоуэлл, Лоуэлл…
Гора сокрушенно покачала головой. Покатились вырванные из косичек комья глины, склон окутался пылью.
— Вы забываете, — заметил динозавр, — что работы подобного рода опасны. А опасная работа стоит весьма дорого. А у вас, мистер Райделл, нет ни гроша за душой.
— А что если вам заплатит Лоуэлл?
— Лоуэлл не заплатит. — На огромном непроницаемом лице змеились и переплетались миллионы изображений. — Рассчитался бы за старое, и то спасибо.
— Ничего страшного, не заплатит Лоуэлл — заплатят другие. — Райделл и сам не понимал, вранье это или не совсем вранье. — Только вы должны выслушать меня. Всю историю, от начала до конца.
— Нет, — сказала гора. Только теперь до Райделла дошло, кто послужил образцом для ее внешности. Этот мужик, которого показывают иногда в исторических программах, изобретатель наглазников или какой-то там еще хрени. — Нам обрыдли халявщики — можешь, кстати, передать это Лоуэллу.
Гиганты начали блекнуть, рассыпаться на крошечные цветные пятнышки, первичные атомы виртуального мира; Райделл терял их, терял навсегда.
— Подождите, — крикнул он. — Есть среди вас кто-нибудь из Сан-Франциско?
— А что, если да? — из расплывчатого, почти утратившего форму облака материализовался динозавр.
— И он вам нравится?
— Почему ты об этом спрашиваешь?
— Потому что он изменится, и очень скоро. Нашлись желающие переделать его по образу и подобию Токио.
— Токио? — телевизионный водоворот принял на этот раз форму бешено вращающегося шара. — Кто тебе сказал?
— В Токио не больно-то развернешься, — заметила вернувшаяся из небытия гора.
— Выкладывай, — коротко бросил динозавр.
Что Райделл и сделал.
Шляпу Шеветта уже надела, а очки держала в руке. Покачивала очками и смотрела, как Райделл снимает шлем, вытирает со лба пот, кладет шлем на крошечный столик.
— Не врубилась я что-то в идею, — сказала она. — Крыша у тебя съехала, вот это уж точно. Вместе с карнизом.
— Очень может быть, — согласился Райделл. — Сколько там, кстати, с меня.
Оказалось, что изрядно. Остатков наличности едва хватило.
— На кой ляд было через Париж? — пробормотал он.
— Спроси чего полегче, — сказала Шеветта и встала.
Глава 36
Записная книжка (2)Залитый солнцем город, с крыши этой крошечной, прилепившейся к устою коробки. Люк открыт. Слышно, как Скиннер перебирает свое имущество. Медленно наполняет картонный ящик предметами, которые я должен отнести
