— Наконец-то ты сказала хоть что-то осмысленное. И чего вообще разговаривать с этой штукой? Она ведь ничто, чуть усовершенствованная версия этой твоей игрушки, которую она украла и приспособила для своих целей. Теперь, посмотрев на нее, я прихожу к печальному выводу, что Рез и вправду сошел с ума, запутался в какой-то бредятине.
— И ничего он не сошел с ума, — возмутилась идору. — Мы это чувствуем, с ним вдвоем. Он говорил мне, что нас не поймут. Во всяком случае — сперва; что будет неприятие, враждебность. Но мы же не хотим ничего плохого, и он верит, что в конечном итоге от нашего с ним союза будет только польза.
— Слушай ты, синтетическая шлюха, — ощерилась Сона, — ты что, нас за дурочек держишь? Мы что, не видим, что ты делаешь? Ты ненастоящая! Ты даже меньше настоящая, чем эта имитация затонувшего города! Ты пустое место — и ты хочешь высосать из Реза все реальное. — Над ней опять разрасталась грозовая туча, дрожало колючее сияние. — Эта девушка, она пересекла океан, чтобы найти тебя и вывести на чистую воду, а теперь ее жизнь в опасности. А она даже не понимает, что это ты в этом виновата. Вот такая она у нас дура!
Идору перевела взгляд с Соны на Кья.
— Твоя жизнь?
— Может быть. — Кья зябко передернула плечами. — Я ничего точно не знаю. Мне страшно.
И идору исчезла, вытекла из Мьюзик-мастера, как краска, не имеющая названия. Мьюзик-мастер щурился на свет двадцати свечей, на лице его была полная растерянность.
— Извините, пожалуйста, — сказал он, — но о чем мы сейчас говорили?
— Ни о чем, — отмахнулась Кья, а затем очки были сняты с ее головы, вместе с Мьюзик-мастером, венецианским «казино» и Соной, а на пальцах, державших очки, жирно поблескивали золотые кольца, и каждое кольцо соединялось с золотым браслетом золотых часов тоненькой золотой цепочкой. И светлые, почти бесцветные глаза.
Эдди медленно улыбнулся.
Кья хотела закричать, но тут другая, не Эддина, ладонь, большая и белая, с металлическим запахом какого-то одеколона, закрыла ей рот и нос. И еще одна ладонь прижала сверху ее плечо, а Эдди уронил очки на белый мохнатый ковер и отступил.
Все еще глядя ей в глаза, все еще улыбаясь, он поднес палец к губам, сказал «т-с-с», а затем отвернулся и шагнул в сторону, и Кья увидела Масахико, черные присоски на его лице и беспрестанно шевелящиеся пальцы.
Эдди бесшумно приблизился к сидевшему на полу мальчику, вынул из кармана какую-то черную штуку, что-то с ней сделал и нагнулся. И тронул этой штукой его шею.
Масахико резко дернулся, выкинул ноги вперед, свалился набок и застыл, вытянувшись в струнку и чуть подрагивая. Его рот раскрылся, одна из присосок упала на пол, вторая, правая, так и осталась на месте.
Эдди повернулся, взглянул на Кья и спросил:
— Где эта штука?
Глава 35
Испытательный стенд будущностиШаннон протянул Лэйни высокую пенопластовую чашку, на дне которой плескалось с полдюйма очень горячего, очень черного кофе. За его спиной, по ту сторону оранжевого барьера, виднелся длинный белый «лендровер» с «кенгурятником» и зелеными стеклами. Рядом с машиной стоял Куваяма, высокая фигура в темно-сером костюме и тускло поблескивающих очках без оправы; одетый в черное водитель тактично держался чуть сзади.
— Что ему нужно? — спросил Лэйни, осторожно пробуя обжигающе горячий кофе. И сплюнул попавшую в рот гущу.
— Мы не знаем, — сказала Арли. — Но его направил сюда Рез.
— Рез?
— Он так говорит.
Рядом с Лэйни появился Ямадзаки. Очки на нем были целые, не иначе как запасные, но зато рукав так и держался на булавках; две из них успели уже расстегнуться.
— Мистер Куваяма — творец Рэи Тоэи в некотором смысле. Основатель и бессменный руководитель «Аспекта славы», корпорации, являющейся ее юридическим лицом. Инициатор и вдохновитель всего этого проекта. Он выразил желание пообщаться с вами.
— Мне казалось, что эта работа с комбинированными данными жуть какая срочная.
— Да, да, конечно, — закивал Ямадзаки. — Но все равно я думаю, что вам нужно сейчас поговорить с мистером Куваямой.
Он провел Лэйни мимо черных аппаратурных блоков за барьер и обменялся с Куваямой поклонами.
— Это мистер Колин Лэйни, наш специальный исследователь, — сказал Ямадзаки, а затем повернулся к Лэйни: — Митио Куваяма, исполнительный директор «Аспекта славы».
Глядя на Куваяму, никто бы и не предположил, что какой-то час назад он был в непроглядной тьме «Западного мира», в самой гуще визжащей, панически мечущейся толпы. И как он только оттуда выбрался, тем более что сидевшая рядом идору должна была сверкать, как рождественская елка? Лэйни чувствовал кровь в своем ботинке, пальцы левой ноги неприятно липли друг к другу. Интересно бы знать, насколько возросла совокупная масса человеческой нервной ткани с того времени, как Блэкуэлл увел их с Арли из жвачного бара? И какая часть этого прироста приходится на его долю?
— Извините, — сказал он, — у меня нет визитной карточки.
— Это не имеет значения. — Куваяма говорил на безукоризненном, если не считать несколько странной акцентировки, английском. Рука для пожатия, уступка иноземным обычаям. — Я знаю, что вы очень заняты. Мы весьма признательны, что вы сочли возможным выделить нам время.
Множественное число заставило Лэйни покоситься на водителя, обутого в примерно такие же, как и Райделл из «Шато», ботинки — черные, эластичные, с высокой шнуровкой и рифлеными каучуковыми подошвами. Нет, не похоже, чтобы он был второй половиной этого «мы».
— А теперь, — Куваяма повернулся к Ямадзаки, — с вашего разрешения…
Ямадзаки коротко кивнул и ретировался на огороженную площадку, где Арли возилась с кофеваркой, не забывая поглядывать краем глаза на происходящее. Водитель распахнул перед Лэйни дверцу «лендровера»; Куваяма сел в машину сам, с другой стороны. Щелчок захлопнувшейся дверцы, и они остались один на один.
Между сиденьями, на подставке с обтянутыми фетром зажимами, располагалось нечто вроде большой серебряной фляги.
— Ямадзаки говорит, что во время обеда вы испытывали определенные трудности с частотой пропускания, — сказал Куваяма.
— Да, — кивнул Лэйни.
— Мы провели небольшую юстировку… — между ними появилась улыбающаяся идору; заранее подготовленная иллюзия обеспечила ее даже своим, отдельным сиденьем, которое втиснулось между двумя настоящими.
— Вам удалось найти то, ради чего вы покинули меня в Стокгольме, мистер Лэйни?
Лэйни посмотрел ей в глаза. Это какие ж нужны вычислительные мощности, чтобы создать нечто такое, что отвечает тебе взглядом на взгляд. В разговоре с Резом Куваяма упоминал «желающие машины», «комплексы субъективных желаний», «модульную конструкцию ясно оформленного устремления»…
— Нет, — сказал он, — но уже был на подходе…
— А что
