— Ты, Лэйни, всю дорогу говоришь о ее отце. Бывает, конечно, всякая зацикленность, но чтобы вот так, безостановочно бормотать о нем в процессе жесткого, напряженного пропихона в Роттердаме…
Вскакивая на ноги, Лэйни зацепился за кресло и чуть не упал. Где же тут это проклятое ручное управление? Ладно, хрен с ним, можно выдрать провода сзади. Один, другой… На третьем проводе экран погас.
— Поставил, значит, на «Ло/Рез», Лэйни? Рок-н-роллу захотелось? Вот уж никак не ожидала.
— Ты бы сказала, Кэти, прямо, что тебе от меня нужно?
Ослепительная улыбка. Точно такая же, как тогда, при приеме на работу.
— Можно, я буду называть вас Колин?
— Иди ты на хрен, Кэти.
Сухой, короткий смех.
— Похоже, Лэйни, что мы прошли полный круг.
— Это в каком же смысле?
— Можешь считать, что я интервьюирую тебя на предмет приема на работу.
— У меня есть работа.
— А мы, Лэйни, предлагаем тебе еще одну. Ну можешь же ты подхалтурить на стороне?
Лэйни вернулся к своему креслу. Сел, со всей возможной осторожностью. И задохнулся от боли.
— Что это тебя так корежит?
— Ребра. Больно. — Он кое-как нащупал более-менее приемлемую позу.
— Ты подрался? Это что там, кровь?
— Я поужинал в клубе.
— Это Токио, Лэйни. Здесь не дерутся в клубах.
— Так это действительно она, его дочка?
— Без всяких сомнений. И она с радостью расскажет в слитскановской программе всю правду. Как некий тип, по пятам преследовавший ее великого, любящего папочку, вовлек ее самое в мерзкие садистические игры. К слову, об этом самом папочке. Он с того времени сильно переменился. Теперь он наш.
— Но почему? Почему она это делает? Он ей, что ли, приказал?
— Почему? — Кэти смотрела на Лэйни почти с состраданием, словно опасаясь, не повредился ли он заодно и в уме. — А потому, что она тоже актриса. Молодая, ищущая известности. Шанс. Ты понимаешь, что это такое — шанс? — В ее взгляде вспыхнула надежда, что заторможенный мозг Лэйни хоть со скрипом, но сдвинется с места.
— Так что, это самое и будет ее шансом.
— Шанс, — поучительно сказала Кэти Торранс, — это шанс, это шанс. И ты знаешь одну вещь? Я ведь стараюсь. Я очень стараюсь дать шанс не ей, а тебе. Вот сейчас, здесь я пытаюсь дать тебе шанс. И даже не первый, правда?
Пиликанье телефона.
— Поговори, а то ведь всполошатся, — сказала Кэти, подавая ему белую кедровую плашку.
— Да?
— База данных о деятельности фэн-клубов. — Ямадзаки. И чего ему не спится? — Вам нужно войти в нее прямо сейчас.
— Где вы находитесь?
— В гостиничном гараже. И машина наша здесь.
— Послушайте, я тут сильно не в форме. Нельзя это малость отложить?
— Отложить? — ужаснулся Ямадзаки.
Лэйни повернулся к Кэти Торранс. На ней было что-то черное и достаточно длинное, чтобы скрыть татуировку. А волосы вроде покороче.
— Я немного соберусь с духом, а потом сразу к вам. Не закрывайте, я быстро. — Он положил трубку, не дожидаясь ответа.
— О чем это вы?
— Сиацу.
— Врешь.
— Зачем ты пришла, Кэти? Что тебе нужно?
— Он. Мне нужен он. Я хочу получить внутреннюю информацию. Я хочу знать, что он делает. Я хочу знать, о чем он думает. Пытаясь взять кусок этого японского софта.
— Жениться.
— Не надо. — Она уже не улыбалась. — Не надо поправлять меня, Лэйни.
— Ты хочешь, чтобы я за ним шпионил.
— Проводил исследование.
— Не сри мне на мозги.
— Это же твоя профессия.
— Я узнаю что-нибудь для вас полезное, и вы тут же захотите, чтобы я его подставил.
Улыбка. Лэйни на мгновение показалось, что Кэти хочет ему подмигнуть.
— Ну, не будем забегать так далеко вперед.
— А что я получу?
— Жизнь. Жизнь без позорного клейма. Жизнь, в которой никто не будет считать тебя маньяком, зверски терзавшим смазливую дочурку объекта своей мании. Жизнь, в которой почти никто не будет знать об этом фармацевтическом кошмаре, дико и бесповоротно сдвинувшем твою психику. Неужели мало?
— А как же она? Дочка? Получится, что она делала все это с этим вашим Хиллманом за так, для чистого удовольствия?
— Тебе выбирать, Лэйни. Поработай на нас, добудь, что мне нужно, и мы скажем ей: извини, такая уж тебе непруха.
— Так просто? И она будет молчать? После того, что вы с ней сделали?
— Если она хочет сохранить хоть малейшую надежду на продолжение своей карьеры, — да.
В комнате повисло молчание.
— Это не я, — сказал Лэйни, морщась от нового всплеска боли. — Это морф. Если я докажу, что это морф, я смогу подать на вас в суд.
— Да неужто? И ты это осилишь? Суд ведь затянется на много лет. И совсем еще не факт, что ты его выиграешь. У нас, Лэйни, есть и деньги, и прекрасные юристы, и опыт обращения с такими проблемами. В дверь позвонили.
— Сиди, — сказала Кэти, — это ко мне.
Она встала, тронула кнопку охранного экрана, и Лэйни увидел через обтянутое черным плечо кусок какого-то мужского лица. Дверь открылась. В комнату вошел Райс Дэниелз, без, почему-то, своих вечных темных очков.
— Вот, Лэйни, — сказала Кэти, — Райс теперь тоже с нами. Если бы не его помощь, нам пришлось бы еще долго разбираться с твоей биографией.
— Так что там, Дэниелз? — спросил Лэйни. — Обломилась ваша бестормозная затея?
Дэниелз сверкнул полным комплектом безукоризненно белых зубов.
— Я уверен, Лэйни, что мы еще поработаем вместе. Надеюсь, у вас нет никаких претензий по нашему прошлому сотрудничеству.
— Да какие уж там претензии.
— Позвони мне. — Кэти протянула Лэйни белую карточку с аккуратно выведенным номером. — Завтра, до девяти. Оставь сообщение. Да или нет.
— Даешь мне шанс?
— Так интереснее. Я хочу, чтобы ты подумал. — Она поддела пальцем уголок воротника его рубашки. — Шаг строчки.
А затем повернулась и вышла. Дэниелз последовал ее примеру. Не прощаясь.
Лэйни сидел и смотрел на закрывающуюся за ними дверь. Может, долго, а может, и нет. Пока не запикал телефон.
Терпеливый Ямадзаки начинал проявлять нетерпение.
Глава 32
Без приглашения— Мы должны атаковать.
Чтобы подчеркнуть последнее слово, Сона Роса превратилась в пылающий ацтекский череп. Все они, включая Гоми-боя, снова находились в комнате Масахико — месте куда более спокойном, чем гипнотический хаос крыш со всеми этими глазастыми елками.
— Атаковать? — Как и всегда, выпученные глаза Гоми-боя блестели весело, дурашливо, однако голос его дрожал, как натянутая струна. — И кого же ты думаешь атаковать?
— Нам нужно так или иначе перенести схватку на территорию противника, — сказала Сона Роса. — Бездействие — это смерть.
Из-под двери вынырнуло нечто вроде ярко-оранжевого подноса. Поднос заскользил через комнату, однако серая
