— Счет вскрыт, — сказал Масахико. — Вернись к нам, пожалуйста. Тут у тебя гость.
Глава 29
Ее плохая сторонаВ фургончике пахло резиной и разогретой электроникой. На месте снятых задних сидений чернели аппаратурные блоки, опутанные проводами и проложенные комками пузырьковой упаковки.
Рез сидел впереди, рядом с водителем, тем самым калифорнийским самураем из Акихабары. Лэйни пристроился на одном из блоков, между Арли и Ямадзаки; за их спинами с такими же примерно удобствами разместились Вилли Джуд и третий техник, рыжий. При каждом толчке Лэйни страдальчески морщился; боль в ушибленном о столик боку не только не утихала, но и становилась все сильнее. Уже здесь, в машине, он обнаружил на своем левом носке кровь, но так и не сумел разобраться, из какого она места, да и вообще — своя или чья-нибудь.
Арли прижимала к уху мобильник.
— Восьмой вариант, — сказала она, обращаясь, как видно, к водителю. Тот тронул клавишу дорожной карты, по экрану побежали кварталы Токио, нарезанные Координатными линиями на ровные квадратики. — Мы берем Реза с собой.
— Отвезите меня в «Империал», — сказал Рез.
— Приказ Блэкуэлла.
— Дай-ка я сам с ним поговорю. — Рез повернулся и взял у нее трубку.
При повороте налево, с узкой улочки на широкую, свет фар на мгновение выхватил людей, вразброд спешивших оказаться как можно дальше от «Западного мира»; никто из них не переходил на бег, все изображали из себя случайных прохожих, таких себе любителей поразмять ноги перед сном. Обе улицы были довольно невзрачными, плотно застроенными и — если не считать прикидывающихся ветошью пешеходов — совершенно пустынными.
— Кити, — сказал Рез, — я хочу вернуться в свой отель.
Справа и чуть впереди из-за домов вынырнула жестокая, ослепительная звезда полицейского вертолета, по белому бетону побежали угольно-черные тени. Рез слушал трубку. Мелькнула и исчезла позади всенощная лапшовая обжираловка, тусклая желтизна пластиковых полупрозрачных занавесок, суматошливое мелькание на экранчике маленького телевизора. Арли схватила Лэйни за колено и ткнула пальцем вперед, через плечо Реза. Справа на перекресток вылетели три белых броневика с пронзительно-голубыми мигалками на кургузых, угловатых башнях; они пересекали улицу чуть не под самым носом мини-вэна и пропали из вида, беззвучные, как тени.
Рез снова повернулся и протянул Арли ее мобильник.
— Кити малость не в себе. Хочет, чтобы я пошел с вами и ждал его там.
— А он уже знает, что это такое было? — поинтересовалась Арли, забирая трубку.
— Любители автографов, — ухмыльнулся Рез и начал поворачиваться.
— А что случилось с идору? — спросил Лэйни.
— С идору? — уставился на него Рез. — А вот если бы вы умыкнули эту новую платформу — прекрасная, кстати, работа, — что бы это вам дало?
— Не знаю.
— Единственная реальность Рэи находится в плоскости непрерывного творчества, порождения. Не состояние, а процесс, бесконечно больший суммы всех ее «я», прошлых и будущих. Платформы тонут под ней, одна за другой, а она становится все сложнее, все осязаемее… — Зеленые миндалевидные глаза мечтательно затуманились.
Рез отвернулся. Арли осторожно прикладывала к рассеченному углу рта бумажный носовой платок.
— Лэйни-сан… — Ямадзаки, шепотом. Сует что-то в руку. Наглазники с проводом. — У нас тут база данных по глобальной активности фэнов…
Ребра ноют со страшной силой. Может, трещина? А кровь, это из ноги?
— Чуть попозже, ладно?
Номер Арли был вдвое больше номера Лэйни. В нем имелась даже миниатюрная гостиная, отделенная от спальни и ванной золочеными створчатыми дверьми. У четырех стульев, стоявших в гостиной, были очень высокие, очень узкие спинки с навершиями из матированной нержавейки в форме неизбежных эльфийских колпаков. На одном из этих поразительно неудобных стульев и сидел сейчас Лэйни, сидел, скрючившись от боли и нянькая пострадавший бок. Кровь оказалась все-таки его собственной, с ободранной лодыжки. У Арли в ванной нашлась вполне профессиональная аптечка скорой помощи, и он залепил ссадину микропоровым пластырем. С ребрами было сложнее; здесь, пожалуй, могло бы помочь что-нибудь вроде эластичной повязки, но в аптечке ничего на этот счет не нашлось.
Справа, на соседнем стуле, Ямадзаки воссоединял пиджак с рукавом при посредстве анодированных под золото булавок из эльфийско-колпачного швейного набора. Такие наборы имелись в каждом номере каждой, наверное, гостиницы, но Лэйни никогда еще не видел, чтобы ими пользовались. Ямадзаки снял поврежденные очки и работал, чуть не прижимая пиджак к носу; в его фигуре было что-то мирное, почти старушечье. Еще правее сидел, молодецки распрямившись, огненновласый техник с весьма для такой масти уместной фамилией Шаннон; он читал глянцевый журнальчик, явно прихваченный из какой-то халявной раскладки.
Рез лежал на кровати, подоткнув под плечи все наличествующие подушки, а Вилли Джуд сидел у него в ногах, прочесывая с помощью своих гляделок телевизионный эфир. Судя по всему, разгром «Западного мира» не попал еще в выпуски новостей, хотя на одном из клубно-развлекательных каналов и проскользнуло нечто вроде намека.
Арли стояла у окна, прижимая к распухшей губе кубик льда, завернутый в белую тряпочку.
— А когда его ждать, хотя бы примерно? — спросил Рез.
— Понятия не имею, — сказала Арли. — Но Блэкуэлл весьма настойчиво просил, чтобы ты его дождался.
Рез обреченно вздохнул.
— Слушай, Рез, — сказал барабанщик, — ты бы не мешал людям о тебе заботиться. Это их работа.
Блэкуэлл велел Резу ждать его, неявно подразумевая, что ждать будут и все остальные. Лэйни ничуть в этом не сомневался, но все равно решил улизнуть в свой номер. Ничего они ему не сделают, в крайнем случае не выпустят. Оставалось только выбрать подходящий момент.
Долгожданный австралиец вошел в гостиную без стука, на ходу засовывая в карман нечто черное, и близко не похожее на стандартный гостиничный ключ. На его правой щеке нежно розовел косой крест из пластыря; та полоска, что подлиннее, начиналась у подбородка и почти достигала единственного уха.
— Привет, Кити, — ухмыльнулся Рез.
— Вот ты слинял без сопровождения, — сказал Блэкуэлл, — а совершенно зря. Эти русские, они ребята серьезные. И грубые. Было бы очень некстати, если бы они тебя повинтили. Совсем некстати. Тебе бы это не понравилось.
— А как там Куваяма и платформа?
— Платформа, говоришь? — Блэкуэлл подошел к кровати и почти навис над певцом. — Знаешь что, Рез, я видел тебя в обществе
