— Но ведь твой компьютер стоит сейчас в этом номере. Кто угодно может войти и взять его.
— Ничего страшного, — отмахнулся Масахико, — я уже не задействован в обработке материала. Мои обязанности перешли к кому-то другому. А Гоми-бой опасается возможных неприятностей. Владение контрабандой карается очень жестоко, а он к тому же торгует подержанным оборудованием, что делает его особо подозрительным — и уязвимым.
— Да что ты все о полиции, разве в ней сейчас дело! Я-то вообще считаю, что нам бы следовало вызвать полицию. Мэриэлис говорит, что эти русские, как только нас найдут, сразу убьют.
— Мы не можем вызвать полицию. Этруск взломал сингапурский счет твоего отца, это уголовное преступление.
— Знаешь, если выбирать между тем, чтобы меня убили или арестовали, я предпочту арест.
Масахико задумался.
— Пошли, — сказал он наконец. — Там тебя ждут.
— Сороконожка? — брезгливо поморщилась Кья. — Нет уж, увольте.
— Да не Этруск это, не Этруск. Пошли.
Из комнаты — в недра Хак-Нама, в бешеное мелькание странного, тесного мира, в головокружительное хитросплетение перекрученных лестниц и узких проходов…
— Так что же это все-таки такое? Общественный сайт? А чего тогда столько мельтешения? Зачем все эти секреты?
— Крепость в сети, но ей не принадлежит. Здесь нет никаких законов, только договоренности.
— И в сети, и не в сети? — переспросила Кья, взлетая по очередной (последней, как оказалось) лестнице. — Так не бывает.
— Распределенная обработка, — сказал Масахико.
— Сона!
Там, за хаотичным нагромождением крыш, поросших диким и странным…
— Ничего не трогай. Среди этих штук есть ловушки. Я сама к тебе приду.
Сона, в обычном своем виде, вся сплошь из набросков и обрывков, двинулась вперед.
Справа — вроде как старинный автомобиль, стоит, накренившись, в беспорядочном наносе случайных текстур; сквозь целехонькое, без единой трещины, лобовое стекло проросла рождественская елка, а дальше…
Судя по всему, обитатели Крепости использовали свои крыши в качестве свалки ненужного хлама, но это был хлам особого рода, словно увиденный во сне. Цифровые фантазии, отвергнутые их создателями, головокружительная мешанина форм и текстур. Некоторые из них шевелились.
А затем — какое-то движение в бензиновой луже неба. Те, что были у Соны, птицы?
— Я зашла на твой сайт, — сказала Кья. — Тебя там не было, а что-то…
— Знаю. А ты рассмотрела, что это такое?
Сона обогнула машину с елкой. На елочных игрушках прорезались черные глазницы, дружно следившие за каждым ее движением.
— Нет. Там ничего не было видно, только слышно.
— Я не знаю, что это такое. — Сегодня презентация Соны была даже более дерганой, чем обычно. — Я пришла сюда посоветоваться. Они сказали, что ты здесь и что ты навещала мой сайт.
— Так ты знала это место?
— Кто-то из них помогал мне в организации моего сайта. Сюда нельзя заявиться без разрешения. Мое имя внесено в список, но я все равно не могу пройти вниз, в город, сама, только с кем-нибудь из них.
— Сона! Я тут влипла со страшной силой. Мы прячемся в каком-то кошмарном отеле, а теперь к нам прибилась и Мэриэлис…
— Это та сучка, которая окрутила тебя в ишаки, да? Где она сейчас?
— Да здесь, в нашем номере. Она говорит, что порвала со своим бойфрендом и что это его, эта самая нанохрень…
— Что-что?
— Она говорит, это что-то вроде наноассемблера. Дерганое изображение на мгновение сфокусировалось, густые брови Соны взметнулись вверх.
— Нанотехнология?
— Эта штука в твоей сумке? — вмешался Масахико.
— Да, и завернута в полиэтиленовый пакет.
— Секундочку. — Он испарился.
— Кто это? — спросила Сона.
— Масахико, брат Мицуко, у которой я остановилась. Он здесь живет.
— А куда он сейчас дернул?
— Вернулся в отель, из которого мы работаем.
— Это говно, в которое ты вляпалась, это вообще бред какой-то.
— Помоги мне, Сона, ну пожалуйста! Я уже не надеюсь вернуться домой!
— Я просканировал этот прибор. — В правой руке вновь возникшего Масахико тускло поблескивала серая коробочка. — Предположительная идентификация — первичный биомолекулярный программирующий модуль С-дробь-семь-А производства Родель ван Эрп. Это лабораторный прототип. Мы затрудняемся с точным определением его легального статуса, однако серийная модель, С-дробь-девять-Е, относится к нанотехнологии первого класса, запрещенной международным законом. Согласно японскому законодательству, незаконное владение любым устройством первого класса автоматически карается пожизненным заключением.
— Пожизненным? — тупо переспросила Кья.
— Так их же уравняли с ядерным, химическим и биологическим оружием. — Масахико словно извинялся за столь неприятную новость.
— Fuck your mother, — сказала Сона, вглядевшись в невзрачную коробочку; в ее голосе звучало глубочайшее уважение.
Глава 31
Как оно в жизни бывает— Видишь, Лэйни, как оно в жизни бывает? Сколько веревочке ни виться, а конец найдется. От беды бежал, да в беду попал. Ты слыхал такие пословицы? Старые, избитые, но не кажется ли тебе, Лэйни, что это как раз и свидетельствует об их истинности? Поговори со мной, Лэйни.
Лэйни опустился в одно из миниатюрных кресел и вцепился обеими руками в пронзительно ноющий бок.
— Хреновенько ты выглядишь, Лэйни. Где ты был?
— В «Западном мире».
Он не хотел смотреть на то, что происходило на экране, и все равно не мог отвести глаз. Он знал, что этот, там, это не он. Они пририсовали его лицо кому-то другому. И лицо было точно его. Он вспомнил чье-то там древнее высказывание насчет зеркал, что они вроде как противоестественны и даже опасны.
— А теперь, значит, ты решил попытать счастья на востоке?
Она не поняла, подумал он, то есть она не знает, где он был сегодня вечером. Значит, там они за ним не следили.
— Это тот парень, — сказал он. — Хиллман этот. На котором ты меня проверяла при приеме на работу. Он снимался в порнофильмах.
— Тебе не кажется, что он с ней как-то слишком уж грубо обходится?
— Кто она, Кэти?
— А ты покопайся в памяти. Если ты сумел вспомнить Хиллмана…
Лэйни покачал головой.
— Думай, Лэйни, думай. Думай о том актере. Думай об Элис Ширз…
— Его дочь, — сказал Лэйни. Не спросил, а сказал.
— Нет, мне точно кажется, что все это слишком грубо, даже жестоко. На грани изнасилования, и даже за гранью. Думаю, нам хватит этого материала, чтобы возбудить дело об изнасиловании.
— Но она-то почему согласилась? Как вы ее заставили? А может, — он отвернулся от экрана и взглянул на Кэти, — это и вправду изнасилование?
— А ты, Лэйни, включи звук и послушай. Послушай, что ты там говоришь. Это прольет свет на побудительные мотивы…
— Нет, — почти испугался Лэйни. — Я не
