— Хорошее местечко, правда? — спросил он, глядя на маленькие домики и гараж.
— Маловато построено, по теперешним понятиям, — отозвался старик.
Тито снял солнечные очки, подумал, что-то прикинул и спрятал их в боковой карман. Следом засунул кепку, после чего снял зеленую куртку, а старую вынул из черной нейлоновой сумки, встряхнул и надел.
— В семидесятых все выглядело точно так же, — заметил человек из «Прада». — Тогда за этот участок просили чуть меньше трехсот тысяч. А теперь уже — сорок миллионов.
— Еще бы, — хмыкнул старик. — Спасибо хоть разрешили нам тут приземлиться.
Тито убрал зеленую куртку в сумку и застегнул молнию.
— Сторожам и смотрителям, разумеется, не велели нас беспокоить. — Человек из «Прада» нажал кнопку на брелке и открыл водительскую дверцу.
— Правда? Значит, у меня много денег?
— Очень много.
— На чем же я так разбогател?
— Интернет-порнография, — обронил мужчина, садясь за руль.
— Что, правда?
— Отели. Система модных отелей в Дубаи, — ответил он, заводя двигатель. — Садись рядом со мной, Тито.
Старик открыл заднюю дверцу, оглянулся, бросил:
— Залезай, — сел в машину и закрыл за собой.
Тито обошел длинный и блестящий черный капот, обратив внимание на номерной знак Нью-Джерси и тоже забрался внутрь.
— Гаррет, — представился человек за рулем.
Тито пожал протянутую руку и плавно закрыл дверцу. «Линкольн» покатил вперед по хрустящему сланцу.
— Фрукты, сандвичи. — Гаррет указал на корзину между ними. — Вода есть.
Вначале автомобиль ехал по петле к гаражу и домикам, а потом завернул направо, на бежевую дорожку, ведущую в коричневый лес.
— И долго нам туда добираться? — поинтересовался старик.
— В это время года — минут тридцать, — ответил Гаррет. — По Двадцать седьмому маршруту, через Амагансетт и Ист-Хемптон.
— Там есть какая-нибудь сторожка?
— Нет. Просто ворота. Но я получил от риэлтора код.
Одеяло из мертвых опавших листьев заглушало хруст сланца под мощными шинами.
— Кстати, — обратился к своему соседу Гаррет, — я заметил, ты всю дорогу просидел с закрытыми глазами. Не любишь вертолеты?
— Тито не поднимался в небо с тех пор, как покинул Кубу, — вмешался старик. — А вертолет ему и вовсе в новинку, я думаю.
— Да уж, — подтвердил тот.
— А-а… — протянул Гаррет.
Тито во все глаза смотрел на бурые лесные дебри. Последний раз он забирался так далеко от города, когда был на Кубе.
Вскоре человек, назвавшийся Гарретом, остановил машину в нескольких футах от приземистых, тяжеловесных на вид ворот из оцинкованной стали.
— Подсоби-ка, — сказал он, распахивая дверцу. — В прошлый раз, когда мы здесь были с риэлтором, цепь все время соскакивала.
Тито вылез наружу. Двухполосная асфальтобетонная дорога проходила возле самых ворот. Гаррет открыл серую металлическую коробочку, висящую на белом деревянном столбе, и теперь отстукивал код на вмонтированной в нее клавиатуре. Воздух был напоен густым лесным духом. Высоко среди крон промелькнул какой-то зверек, но Тито не разглядел его — только закачавшуюся ветку. Послышался визг электрического мотора, и у ворот загрохотала, дергаясь, длинная-длинная цепочка, похожая на велосипедную.
— Подтолкни, — попросил Гаррет.
Тито взялся руками за створку и толкнул ее вправо, на звук мотора. Цепочка попала, куда было нужно, ворота содрогнулись и разошлись в стороны.
— Садись в машину. Будем проезжать — луч засечет движение и закроет за нами.
Когда багажник «линкольна» миновал ворота, пассажир на переднем сиденье обернулся. Створки довольно плавно сомкнулись, однако Гаррет остановил машину, вышел из салона и пошел убедиться, что механизм сработал как следует.
— За ними нужен глаз да глаз, — проговорил старик. — Тогда будущий покупатель сразу подумает, что и все прочее — тоже в отличном состоянии.
Гаррет вернулся и вырулил автомобиль на дорогу, быстро набирая скорость.
— На сегодня — больше никаких вертолетов, — обратился он к своему соседу.
— Хорошо, — сказал тот.
— Остался последний этап — домчимся на жестком крыле.
Тито, уже начавший посматривать на бананы в корзине, сразу потерял аппетит.
— Еще этап?
— «Беркут Сессна», — вставил старик. — Тысяча девятьсот восемьдесят пятый год выпуска. Одна из последних моделей. Очень удобная. Тихая. Сможем наконец поспать.
Тито невольно вжался в сиденье. Впереди замаячили какие-то здания.
— И куда мы?
— Прямо сейчас, — отвечал Гаррет, — в ист-хемптонский аэропорт.
— Это частный самолет, — прибавил старик. — Никаких досмотров, никаких документов. Потом тебе выправят что-нибудь поприличнее, чем водительские права Нью-Джерси, но сегодня ничего такого не потребуется.
— Спасибо. — Тито не знал, что еще сказать.
За окном проплыло маленькое сооружение, на котором было выведено краской: «ОБЕД», а перед фасадом стояли припаркованные автомобили. Тито покосился на фрукты. В прошлый раз он ел минувшим вечером, в компании Бродермана и Вьянки, да и guerreros его на время оставили. Мужчина поднял банан и решительно принялся его чистить. «Уж если судьба заставляет учиться летать, так хотя бы не с голодухи», — мысленно убеждал он свой желудок. Тот плохо поддавался на уговоры, но Тито упорно продолжал есть банан.
Гаррет как ни в чем не бывало крутил баранку. Старик молчал.
Глава 49
РотчОдиль сидела в белом кресле с белым роботом на коленях и ковыряла гостиничным белым карандашом у него в животе среди пластиковых шестеренок и черных резиновых лент.
— Такая штука, они ломаться.
— Кто же это сделал? — спросила Холлис из своего кресла, сидя со скрещенными ногами в мягком халате.
Минувшая ночь прошла для нее на удивление безмятежно. Теперь было девять часов, и собеседницы потягивали утренний кофе, заказанный прямо в номер.
— Сильвия Ротч.
Француженка что-то поддела кончиком грифеля, раздался щелчок.
— Bon[404], — похвалила она.
— Ротч? — Холлис тоже взяла на изготовку белый карандаш. — Как правильно пишется?
— R-O-I-G. — Произношение английских букв, как обычно, далось Одиль с большим трудом.
— Это точно?
— Это по-каталонски, — пояснила она, наклоняясь и опуская робота на ковер. — У них там сложный диалект.
Журналистка записала: «Roig».
— А почему именно маки, она их часто изображает?
— Вообще только их и делать. — Огромные глаза француженки округлились, но гладкий лоб хранил серьезную невозмутимость. — Завалила маками весь Mercat des Flores, цветочный рынок.
— Ясно. — Холлис положила карандаш и подлила себе кофе. — Ты, кажется, хотела поговорить о Бобби Чомбо.
— Фер-гу-сон, — по слогам отчеканила Одиль.
— Как?
— Его зовут Роберт Фергусон. Он из Канады. Шомбо — просто псевдоним.
Холлис отхлебнула еще кофе, чтобы переварить услышанное.
— Впервые об этом слышу. Думаешь, Альберто знает?
Собеседница пожала плечами, как умеют лишь во Франции, — казалось, для этого нужно иметь немного иной скелет, чем у прочих людей.
— Вряд ли. Я в курсе, потому что мой парень работать в одной галерее в Ванкувере. Ты там бывать?
— В галерее?
— В Ванкувере! Красиво.
— Ага, — поддакнула Холлис, хотя видела, по правде сказать,
