— Итак, ты за ночь все обдумал, — сказал Лев, рассеянно гладя Тиенну.
— Кофе принес?
— Бар приготовит, что хочешь.
— Он заперт.
— Какой тебе кофе?
— Американо, черный.
Лев подошел к бару и приложил большой палец к овалу. Дверца сразу открылась.
— Американо, черный, — сказал Лев.
Бар почти бесшумно выполнил заказ, и Лев принес Недертону дымящуюся чашку на блюдце.
— Что ты думаешь про ее рассказ?
— Если она говорит правду, — начал Недертон, наблюдая, как Тиенна закрывает пасть и сглатывает, — и если она видела именно Аэлиту… — Он поймал взгляд Льва. — Не похищение.
Кофе был обжигающе горяч, но очень хорош.
— Мы надеялись выяснить, что скажет ее дом, — заметил Лев.
— А он молчит, — вставила Тлен.
— Почему?
— Не хочет говорить. А по слухам, и не знает.
— Как ее дом может не знать? — изумился Недертон.
— В том же смысле, в каком ничего не знает этот. Такое можно организовать и на определенное время, однако требуется… — Он сделал быстрый, еле заметный, чисто русский жест, будто играет на невидимом пианино: клептархия того уровня, о которой не стоит упоминать вслух.
— Понятно, — ответил Недертон, который ничего не понял.
— Нам потребуется капитал. В срезе, — сказала Тлен. — Оссиан исчерпал все возможности, какие мог измыслить. Если вы хотите сохранить влияние…
— Не влияние, — поправил Лев. — Я там царь и бог.
— Уже не единолично, — напомнила Тлен. — Наши гости с порога зарезервировали себе убийцу. Если их капитал будет больше нашего, мы окажемся беспомощны. А вот ваши семейные финматематики…
Недертон подумал, что она надела «конфиденц-костюм», прежде чем подступиться ко Льву с предложением задействовать семейные финансовые модули. Он глянул на Льва и понял, что убедить того будет нелегко.
— Оссиан может оптимизировать манипуляцию виртуальными деньгами в их онлайн-играх. Он над этим работает, — сказал Лев.
— Если наши гости купят политика или главу американского федерального агентства, нам придется вступить в гонку, — заметила Тлен. — И мы легко можем ее проиграть.
— У меня нет желания создавать более грандиозный бардак, чем тот, к которому они идут исторически, — возразил Лев. — А именно это случится при излишнем вмешательстве. Хватит того, что Уилф уговорил меня предоставлять полтеров в качестве курьезной разновидности доморощенных ИИ.
— Надо привыкать, Лев. — Тлен почти никогда не называла его по имени. — У кого-то еще есть доступ. Разумно предположить, что этот кто-то влиятельнее нас, поскольку мы даже близко не знаем, как проникнуть в чужой срез.
— А вы не можете прыгнуть вперед и узнать, что будет? — спросил Недертон. — Глянуть на них через год, а потом внести поправки?
— Нет, — ответила Тлен. — Это не путешествия во времени. После первого же мейла в их Панаму между континуумом и нами установился фиксированный коэффициент длительности: один к одному. Здесь и там время течет с одной скоростью. Мы ровно так же не можем заглянуть в их будущее, как не можем заглянуть в свое, и убеждены только в одном: это не будет известная нам история. И нет, мы не знаем почему. Просто так работает сервер.
— Семейные ресурсы не обсуждаются, — сказал Лев. — Идея прибегнуть к ним — анафемская.
— Анафема — мое второе имя, — не удержалась Тлен.
— Знаю, — ответил Лев.
— Предположу, — сказал Недертон, ставя пустую чашку на блюдце, — что это один из немногих уголков твоей жизни, где их не было. Семейных ресурсов.
— Именно.
— В таком случае, — сказала Тлен, — план Б.
— В чем он состоит? — спросил Лев.
— Мы передаем исторические, социальные и рыночные данные плюс информацию из среза финматематикам-фрилансерам, и они выигрывают нам долю в экономике континуума. Конечно, они будут действовать не так точно и оперативно, как ваши семейные, но, может, хватит и того. И придется им платить. Здесь, реальными деньгами.
— Хорошо, — сказал Лев.
— Тогда для протокола: сперва я предложила обратиться к вашим семейным финматематикам. Ребятки из ЛШЭ умны, но не настолько.
— Ребятки? — переспросил Недертон.
— Если капитал противника превысит наш, вы не сможете меня винить.
Недертон решил, что Тлен изначально подводила к тому, чего в итоге добилась. Занятно; он прежде не думал, что она так умело манипулирует Львом. Возможно, идею предложил Оссиан.
— Очень интересно, спасибо, — сказал он. — Надеюсь, вы и дальше будете держать меня в курсе. Рад был помочь.
Оба вытаращились на него.
— Вынужден вас покинуть. У меня встреча за ленчем.
— Где? — спросила Тлен.
— В Бермондси.
Она подняла бровь. Из-за жесткого суконного воротника выглянуло изображение хамелеона и тут же спряталось, словно испугавшись посторонних.
— Уилф, — сказал Лев, — ты нужен нам здесь.
— Мне всегда можно позвонить.
— Ты нам нужен, потому что мы обратились в полицию.
— В Лонпол, — добавила Тлен.
— Исходя из того, что рассказала сестра полтера и что мы знали о ситуации, нам ничего не оставалось, кроме как обратиться к юристам. — Видимо, Лев имел в виду семейных адвокатов, которые, как Недертон догадывался, составляли отдельную отрасль национальной экономики. — Они договорились о встрече. Разумеется, ты должен на ней присутствовать.
— Инспектор уголовной полиции Лоубир рассчитывает тебя увидеть, — сказала Тлен. — Весьма почтенная дама. Не стоит обманывать ее ожидания.
— Если Анафема — твое второе имя, то Тлен, выходит, первое? — спросил Недертон.
— Первое Мария, — ответила она. — Тлен моя фамилия. Раньше на конце было два «н», но матушка одно ампутировала.
Глава 25
КайдексВ щелку между занавесками Флинн видела, как Бертон обогнул угол дома. Он быстро шагал в ярком утреннем свете, помахивая томагавком, который держал за головку, как прогулочную трость. Это значило, что на лезвия надеты кайдексовские мини-чехлы его собственной работы. Бертон с друзьями увлекались изготовлением ножен, чехлов и кобур из термопластика, как другие — петчворком или макраме. Леон шутил, что им пора выдать бойскаутские нашивки «За успехи в ручном труде».
У ворот стоял огромный, древнего вида «Урал», ярко-красный, с коляской того же цвета. И водитель, и пассажир были в круглых черных шлемах. В пассажире по куртке сразу угадывался Леон.
Она снова продрыхла полдня. Снов не помнила. Судя по теням, сейчас было часа четыре. Когда Бертон подошел к мотоциклу, Леон снял шлем, но из коляски не вылез. Достал что-то из кармана, протянул Бертону. Тот глянул, сунул в карман.
Флинн отошла от окна, накинула халат и собрала вещи, чтобы надеть после душа.
Однако прежде надо было сказать Бертону про Коннера. Она, в халате и пантолетах, спустилась по лестнице, неся под мышкой завернутую в полотенце одежду.
Бертон стоял на крыльце. Кайдексовские чехлы были ортопедического телесного цвета — ребята всегда брали такой, считая черный слишком пафосным. Может, если кто увидит розовые ножны или кобуру под рубашкой, решит, что ты носишь корсет после операции.
— Давно Коннера видел?
— Звякнул ему вчера.
— Зачем?
— Спросил, не хочет ли он нам помочь.
— Я видела его вчера ночью. На
