Ошеломлённая Динни уставилась на дядю. Тот пояснил:
— И заказаны человеку, который считает, что копирует сибирские черепа, и притом не для Халлорсена. Вес черепов измерен совершенно точно сто пятьдесят фунтов, то есть примерно вес взрослого мужчины. Сколько весит Хьюберт?
— Около одиннадцати стонов.
— Правильно.
— Продолжайте, дядя.
— Раз уж я зашёл так далеко, изложу тебе мою гипотезу, а ты хочешь принимай её, хочешь — нет. Халлорсен с ящиком, набитым копиями, отправляется тем же пароходом, что и Хьюберт. В первом же порту, где будет остановка, скажем, в Испании или Португалии, он сходит на берег с ящиком, в котором спрятан Хьюберт. Предварительно он ухитряется вытащить и выбросить за борт все копии. Настоящие кости уже дожидаются его в порту. Он наполняет ими ящик, а Хьюберт удирает на самолёте. Вот тут в игру входят Ален и Джин. Они улетают — видимо, в Турцию, судя по тому, что тебе понадобилось. Перед твоим приходом я как раз обдумывал — куда. Если власти начнут приставать, Халлорсен выкладывает подлинники черепов, а исчезновение Хьюберта будет объяснено прыжком за борт — копии-то падали с плеском! — или просто останется загадкой. По-моему, довольно рискованная затея.
— А если корабль не зайдёт в порт?
— Вероятнее всего, зайдёт. Если же нет, им остаётся устроить что-нибудь, пока Хьюберта будут везти на пароход или по прибытии в Южную Америку. Последнее мне кажется наиболее безопасным, хотя самолёт в данном случае исключается.
— Но чего ради профессор Халлорсен идёт на такой риск?
— Тебе ли спрашивать, Динни!
— Это чересчур. Я… я не согласна.
— Ну, дорогая, помимо всего прочего, он сознаёт, что сам втравил Хьюберта в эту историю и обязан вытащить его. Не забывай — он представитель нации, которая воплощает собой энергию и убеждена, что каждый имеет право осуществлять закон своими руками. Но он не из тех, кто торгует услугами. К тому же он ходит в одной упряжке с Аденом Тесбери, а тот сам увяз ещё глубже, чем он. Словом, тебе ничто не угрожает.
— Но я не желаю быть обязанной ни одному из них. Дело не должно зайти так далеко. Наконец остаётся сам Хьюберт… Неужели вы думаете, что он согласится?
Эдриен стал серьёзен.
— Думаю, он уже согласился, Динни. В противном случае он просил бы отпустить его на поруки. Вероятно, его передадут представителям Боливии, так что он не будет чувствовать себя нарушителем английских законов. По-моему, наши убедили его, что сами ничем не рискуют. Вся эта история, несомненно, ему осточертела, и он готов на всё. С ним действительно обошлись крайне несправедливо, а он к тому же недавно женился.
— Да, — беззвучно согласилась Динни. — А вы, дядя? Решили?
Эдриен так же тихо ответил:
— Твой совет правилен. Я уезжаю, как только всё это кончится.
Глава 36
Ощущение немыслимости того, что готовится, не покидало Динни после её свидания с Эдриеном: она слишком часто читала о таких вещах в книгах. Тем не менее существовала история и существовали воскресные газеты. Мысль о воскресных газетах почему-то успокаивала Динни и укрепляла её в решимости добиться того, чтобы дело Хьюберта не попало в них. Но она добросовестно послала Джин турецкий разговорник и, пользуясь отлучками сэра Лоренса, продолжала изучать карты в его кабинете. Она ознакомилась также с расписанием южноамериканских пароходных линий.
Два дня спустя сэр Лоренс объявил за обедом, что Уолтер вернулся из отпуска, но что, несомненно, пройдёт некоторое время, прежде чем руки У него дойдут до такой мелочи, как дело Хьюберта.
— Мелочь! — возмутилась Динни. — Его жизнь и наше счастье — это мелочь?
— Моя дорогая, жизнь и счастье людей — предмет повседневных занятий министра внутренних дел.
— Какая страшная должность! Мне она была бы ненавистна!
— Вот в этом и заключается твоё отличие от государственного деятеля, Динни. То, что ненавистно государственному деятелю, не имеет никакого отношения к жизни и счастью его соотечественников. Все ли готово для блефа в случае, если Уолтер займётся Хьюбертом немедленно?
— Дневник отпечатан, — я подписала корректуру; предисловие написано. Сама я его не читала, но Майкл утверждает, что это шедевр.
— Отлично! Шедевры мистера Блайта кого угодно заставят призадуматься. Бобби даст нам знать, когда Уолтер примется за дело.
— Что такое Бобби? — спросила леди Монт.
— Незыблемое учреждение, дорогая.
— Блор, напомните мне, чтобы я выписала щенка-овчарку.
— Да, миледи.
— Ты замечала, Динни? У них в глазах есть какое-то божественное безумие, особенно если морда белая. Их всех зовут Бобби.
— Найдётся ли что-нибудь менее божественно безумное, чем наш Бобби, а, Динни?
— Дядя, он всегда держит слово?
— Да, на Бобби можно положиться.
— Я хочу посмотреть на состязания овчарок, — сказала леди Монт. Умные создания. Говорят, они знают, какую овцу нельзя кусать. И потом, они такие худые — одна шерсть и понятливость. У Хен их две. А твои волосы, Динни?
— Не понимаю, тётя Эм.
— Ты сохраняешь их после стрижки?
— Да.
— Пусть остаются. Они могут понадобиться. Говорят, мы опять станем старомодными. Старинными на современный лад, понимаешь?
Сэр Лоренс подмигнул племяннице:
— А разве ты бывала иной, Динни? Вот потому я и хочу, чтобы ты позировала. Постоянство типа.
— Какого типа? — спросила леди Монт. — Зачем тебе быть типом.
Динни? Они такие скучные. Кто-то говорил, что Майкл — это тоже тип.
Я этого не замечала.
— Почему бы вам, дядя, не заставить позировать тётю Эм вместо меня? Она ведь гораздо моложе. Правда, тётя?
— Не будь непочтительной. Блор, моё виши.
— Дядя, сколько лет Бобби?
— Точно никто не знает. Наверно, за пятьдесят. Не сомневаюсь, что настанет день, когда его возраст будет установлен, но для этого придётся сделать на Бобби срез, как на дереве, и отсчитать года по кольцам. Ты не собираешься за него замуж, Динни? Между прочим, Уолтер — вдовец. Но он из невоспламеняемого материала — новообращённый тори с квакерской кровью в жилах.
— За Динни нужно долго ухаживать, — заметила леди Монт.
— Можно мне встать из-за стола, тётя Эм? Я хочу съездить к Майклу.
— Скажи Флёр, что завтра утром я приду навестить Кита. Я купила ему новую игру. Она называется «Парламент». Это звери, разделённые на партии. Визжат, рычат, — словом, ведут себя непристойно. Премьер-министр зебра, министр финансов — тигр. Он полосатый. Блор, такси для мисс Динни.
Майкл был в палате, но Флёр оказалась дома. Она сообщила, что предисловие мистера Блайта уже отослано Бобби Феррару. Что касается боливийцев, то посол ещё не вернулся, но атташе, который замещает его, обещал неофициально поговорить с Бобби. Он изумительно учтив, поэтому Флёр не сумела угадать, что у
