К своему отвращению, Макбет был облачен в ливрею, а на слова Порка: «Пора бы уж ниггерам одеваться как положено» — ответил отборной руганью. Свободного покроя платье мило подчеркивало фигуру Красотки Уотлинг.
Эшли Уилкс с Розмари расхваливали дяде Генри сады Двенадцати Дубов куда с большими подробностями, чем ему хотелось бы.
Дымок гикори от жаровен, где жарилось мясо, вместе с ароматом от кустов самшита и ветерком, тянувшим от реки, прогонял москитов. Гости собрались у столов со снедью.
— Не отведаете ли немного ветчины, преподобный? Вот этот кусочек?
— Спасибо, Дилси.
Приятные минуты подкреплялись воспоминаниями о давно минувших днях.
Сумерки сгущались, мужчины выпили уже немало, поэтому Ретт приказал подать двуколку преподобного Максвелла.
— Благодарю вас за такой памятный вечер, мистер Батлер, — сказал на прощание Максвелл.
Когда солнце скрылось за холмами, женщины накинули на плечи шали, а музыканты принялись настраивать инструменты. Ретт с Тэзом вынесли коробки с экзотическими знаками на боковую лужайку.
— Дети, оставайтесь на террасе, — предупредил их Ретт. — Элла, Бо, Луи Валентин, сделаете хоть шаг на траву — будете смотреть из окна.
— Ая могу помочь? — спросил Уэйд.
— Если станешь делать, в точности как мы с Тэзом будем говорить.
Китайские ракеты взвились в воздух над Тарой, взрываясь и выбрасывая струи разноцветного пламени. При каждом взрыве дети кричали «о-о-о!», Элла прикрывала уши, а взрослые аплодировали.
Когда взлетела ввысь последняя ракета, дети бросились на лужайку разглядывать выгоревшие оболочки и дивиться, как нечто столь обыкновенное может содержать столь прекрасные звезды.
Гостиная, главный холл и столовая превратились в тот танцзал, о котором некогда Эллен О’Хара просила Джеральда. Оркестр расположился на парадной лестнице. Хотя Розмари и уложила младших детей в постель, через несколько минут они уже выглядывали сверху между балясин балюстрады.
Одетый в лучший выходной костюм и рубашку с жестким целлулоидным воротником[179], Уэйд следовал за Тэзвеллом по пятам, страстно желая, чтобы никому из взрослых не вздумалось взъерошить ему волосы. Тетушка Питтипэт сказала: «Уэйд, ты — просто копия милого Чарльза!», и слеза покатилась по ее морщинистой щеке.
Стоя под портретом бабушки Скарлетт, Беатрис Тарлтон и Алекс Фонтен обсуждали, чью же лошадь без седока видели несколько человек.
Миссис Тарлтон высказывала недоверие:
— Я знаю всех чалых наперечет, отсюда до самого Джонсборо.
Дочери Беатрис были где-то неподалеку, сыновья — Брент, Стюарт и Том, самые рьяные ухажеры Скарлетт до войны, — остались лишь в воспоминаниях.
Скарлетт вздохнула.
Словно прочитав ее мысли, Ретт взял жену за руку.
— Милая, если сегодня тут и присутствуют чьи-то духи, им хочется, чтобы мы веселились. Позволь станцевать с тобой вальс.
Маленький оркестр перемежал вальсы рилами. К разочарованию более пожилых гостей, музыканты отказались играть «древние» кадрили.
Потанцевав сначала с матерью, Тэз затем выбрал себе в партнерши внучатую племянницу Беатрис — худенькую скромную шатенку Полли.
Красотка расцвела от удовольствия. «Посмотрите на моего мальчика, — шептала она, — только посмотрите на него!».
Беатрис Тарлтон наклонилась к ней и хрипло сказала:
— Мисс Уотлинг, все переменилось…
— Я…
— Причем к лучшему. Не знаю, что только прежде люди себе думали. Вся эта никому не нужная, зашнурованная донельзя респектабельность! Неужто мы действительно верили, что Бог хмурится, если какой-то мужчина увидит наши ноги? Вот скажите, мисс Уотлинг, — и Беатрис посмотрела Красотке прямо в глаза, — одинаковы ли все мужчины?
Красотка закашлялась и потерла шею.
— Боже милостивый, — выдавила она, а потом, доверительно наклонившись, ответила: — Мужчины совсем разные бывают.
Эшли с Розмари сидели на террасе, покачиваясь на подвесном диванчике, и говорили, собственно, ни о чем особенном, но с огромным удовольствием.
На столах, выставленных на лужайку, был сервирован десерт, но, когда ветерок с реки улегся, налетели тучи москитов, и все ретировались со своими тарелками в дом.
Сидя в мягком кресле с высокой спинкой, мисс Питтипэт сказала со смесью радости и печали в голосе, что дорогой Мелани этот вечер очень пришелся бы по душе.
Когда скрипач заиграл «Солдатскую радость», Ретт предложил Скарлетт руку.
— Ретт, я была такой неразумной…
— Мы оба отличились в этом отношении.
Мистер Батлер вывел миссис Батлер на середину танцевальной залы.
«Когда мы повстречались, — думала Скарлетт, — я была сущим ребенком. Ретт помог мне стать такой, какая я сейчас».
— Дорогая, — вежливо шепнул ей Ретт, — это рил, а не тустеп.
И Скарлетт О’Хара закружилась. Совсем как та девочка, что всегда жила в глубине ее сердца. Она кружилась как дитя, как девушка, как молодая женщина рядом со своим мужчиной, чья рука всегда успевала в такт танцу поймать ее руку. И такая любовь светилась во взгляде мужа, что впервые в жизни Скарлетт Батлер перестала страшиться старости.
В полночь, несмотря на протесты танцующих, оркестранты зачехлили инструменты.
В Джонсборо гостей из Атланты поджидал специальный поезд, заказанный Реттом. Ближние соседи, не желая разъезжаться, медлили на парадном въезде.
— Благодарю вас всех за то, что пришли, — повторяла Скарлетт. — Несомненно, мы снова устроим такой вечер.
Когда свет фонаря последней двуколки исчез за поворотом, Ретт запер парадную дверь дома.
В холле второго этажа Скарлетт увидела Красотку Уотлинг, которая облачилась в халат ярко-розового цвета.
— Самый лучший день в моей жизни, — сказала Красотка. — Благодарю, мисс Скарлетт, что разрешили мне остаться.
Скарлетт поцеловала это розовое существо в щеку.
— Доброй ночи, Красотка.
У себя в спальне Скарлетт медленно и с наслаждением разделась. Она была уверена: сегодня Ретт придет к ней, даже кожу покалывало от предвосхищения. Напевая, она мазнула духами за каждым ушком и под грудями.
Ретт еще не видел той полупрозрачной ночной сорочки, которую она надела. Скарлетт ощущала себя драгоценным даром.
Она отодвинула шторы, и холодный голубоватый свет луны затопил комнату.
Скарлетт преклонила колени возле кровати и осенила себя крестом. Она поблагодарила Господа за Тару, Эллу, Уэйда и всех, кто любил ее. За то, что привел Ретта обратно домой.
И тут она учуяла дым.
Глава 59
Мой день насталСкарлетт все кашляла и кашляла. Под дверями спальни сгустились тени, потом маслянистый дым просочился внутрь и взвился вверх по панелям.
Розмари закричала из детской:
— Пожар! Господи боже, пожар!
Коснувшись дверной ручки, Скарлетт отдернула пальцы и охнула. Та раскалилась, как кухонная плита!
Без рубахи и босой внутрь ворвался Ретт.
— Огонь уже на лестнице, — произнес он четко, без эмоций. — Помоги вывести детей.
Все происходило так быстро! Когда Ретт взял Скарлетт за руку, она бессмысленно запротестовала:
— Но я не одета!
В детской дым лениво клубился в лунном свете. Среди разбросанных игрушек и книжек дети сидели, прижавшись к Розмари, которая держала
