В это время, неторопливо и изящно покачиваясь на зеркале пруда, к берегу подплыли два лебедя — черный и белый.
— Смотри, Элеонора, какие они красивые!
— Они, Скарлетт, не только красивые, но они еще и любят друг друга.
— Любят? А разве птицы могут любить? — воскликнула Скарлетт.
— Конечно же, ведь птицы как люди, они не могут жить друг без друга и любовь у них вечная — на всю жизнь. Видишь, как этот черный лебедь плавает вокруг своей возлюбленной?
И Скарлетт стала смотреть, как изящный черный лебедь делает круг за кругом вокруг своей подруги.
— Смотри, смотри, Элеонора, ведь они же целуются! — немного смущенно воскликнула Скарлетт, видя как лебеди переплетают длинные изящные шеи и соприкасаются клювами.
— Да, они целуются, потому что они любят друг друга и их жизни принадлежат друг другу.
— Элеонора, а если их разлучить, то лебедь найдет себе другую подругу?
— Нет, Скарлетт, никогда, лебедь любит только один раз в жизни.
— А почему ты говорила, что у меня будет две любви?
— Потому что лебеди не люди, и у них все по-настоящему и навсегда. Ведь они не умеют притворяться и обманывать друг друга.
— Элеонора, давай их покормим.
— Они заняты друг другом и не стоит им мешать. Вообще, влюбленным никогда не нужно мешать, пусть наслаждаются жизнью, пусть радуются.
И Скарлетт вновь смутилась, вспомнив, как она подслушала разговор Клеопатры и Рональда в оранжерее.
— Почему ты смущаешься? Смотри на этих птиц, учись, как надо любить.
Лебедь взмахнул крыльями. Его подруга тоже взмахнула крыльями, и они, тяжело вздымая тысячи сверкающих брызг, быстро поплыли к беседке.
— Наверное, они нас испугались, — сказала Скарлетт.
— Нет, они даже не обратили на нас внимания, — сказала Элеонора.
Птицы остановились посреди пруда и замерли, легко покачиваясь на воде.
Птицы и белая беседка с колоннами казались не настоящими, настолько они были красивы и изящны.
— Знаешь, Элеонора…
— Что, Скарлетт?
— Ты такая же красивая, как эта птица.
— Спасибо тебе, Скарлетт, — женщина понимала, что девочка не врет и говорит совершенно искренне. — Ты тоже вскоре станешь такой же красивой и грациозной, как эта птица, такой же сильной, решительной и легкой.
— Я хочу поскорее вырасти, но у меня это пока еще не получается.
— Ничего, не переживай, получится. Вскоре ты будешь взрослой и очень привлекательной девушкой.
— Элеонора, а моя служанка Мамушка говорит, что для того, чтобы я поскорее выросла, нужно побольше спать.
— Что же, она правильно говорит, ведь люди в твоем возрасте растут во сне. И еще, дорогая, скажи мне, ты часто летаешь во сне?
Скарлетт задумалась, вспоминая свои сны.
— Да, довольно часто.
— Ты высоко летаешь?
Скарлетт пожала плечами.
— Когда как, иногда даже очень высоко, иногда я взлетаю под самые облака и мне делается очень страшно. А иногда я летаю над самыми деревьями.
— Это очень хорошо, дорогая, значит, ты растешь.
— А ты, Элеонора, летаешь?
— Очень редко, — грустно произнесла женщина. — В последнее время я очень плохо сплю. Меня мучает бессонница, я не могу уснуть, а когда засыпаю, мне снится всяческая ерунда. Снятся большие города, какие-то люди, которые чего-то от меня хотят, требуют, а я пытаюсь от них убежать, а они преследуют меня повсюду. Знаешь, дорогая, это так страшно, когда сон напоминает жизнь! И я во сне пугаюсь, вскакиваю и потом долго не могу уснуть.
— Бедная Элеонора! — Скарлетт сама не ожидала от себя такого душевного порыва.
Она бросилась на шею женщине, обняла ее, прижала к себе.
— Дорогая моя, — Скарлетт погладила по волосам Элеонору, — мне так тебя жалко.
— Да что ты, Скарлетт, все нормально, не надо переживать, ведь у меня в жизни уже почти все было.
— Я хочу, Элеонора, чтобы и ты летала, чтобы мы вместе с тобой парили, взлетали в облака.
— О, дорогая, я бы тоже этого хотела, ведь ты такая замечательная подруга и я тебя смогла бы научить очень многим вещам. Я тебя научила бы тому, о чем тебе никто никогда не расскажет.
— Элеонора… — взгляд Скарлетт упал на книгу, из которой торчала веленевая бумага, — а почему ты все время читаешь книги?
— Знаешь, Скарлетт, я их читаю, чтобы не думать о жизни.
— А разве так бывает?
— Да, бывает, как видишь. В этих книгах написано очень много интересных вещей о любви, о счастье, о горестях. И читая их, я забываю о своих бедах.
— Но ведь я тоже читаю книги, — сказала Скарлетт.
— Вот и прекрасно. Со временем у тебя появятся другие серьезные книги и ты научишься разбираться в жизни не хуже меня, хотя и сейчас ты уже довольно смышленая девочка.
Скарлетт обернулась и увидела, как по аллее к ним неспеша приближается мистер Макинтош. Он опирался на изящную бамбуковую трость и подкручивал свои седоватые усы.
Она тронула за плечо Элеонору, та тоже обернулась и приветливо улыбнулась хозяину усадьбы.
И Скарлетт заметила, как Элеонора, стараясь не привлекать к этому внимание, затолкнула записку внутрь книги.
Когда мистер Макинтош подошел к миссис Берлтон и Скарлетт, то он уже тоже приветливо улыбался, хотя до этого его лицо было мрачноватым.
— Хорошая погода стоит сегодня, — глядя в безоблачное небо, произнес мистер Макинтош.
— Обычно плантаторы, — улыбнулась женщина, — не радуются безоблачному небу, их больше радует, когда плывут облака и предвидится дождь.
— Но я же, миссис Берлтон, смотрю вашими глазами. Конечно, мне было бы приятнее, если бы прошел небольшой дождь, ведь полям нужна влага.
Миссис Берлтон тоже задумчиво посмотрела в небо, где проплывало одинокое облачко.
— Если дамы не против, может мы прокатимся в дубовую рощу на берегу реки?
Миссис Берлтон задумалась и посмотрела на Скарлетт.
Той очень хотелось поехать, но она не спешила высказывать своей радости, ведь она видела, как сдержанно отнеслась к предложению хозяина усадьбы Элеонора.
А Скарлетт уже хотелось во всем походить на эту светскую женщину, поэтому она только пожала плечами.
— Спасибо за предложение, мистер Макинтош, — немного сдержанно проговорила миссис Берлтон, — но у меня болит голова, опять эта мигрень…
— Ну что ж, — вздохнул мистер Макинтош, которому самому не очень-то хотелось совершать эту увеселительную поездку, ведь его больше беспокоило состояние полей и хозяйство.
Он был очень степенным плантатором, который больше думал о деле, чем о светских развлечениях.
Его лишь изредка можно было встретить на охоте или за карточным столиком. Если он и появлялся в подобных местах, то скорее для того, чтобы
