— Этот пакет… от отца Тэзвелла?
— На похоронах полковника кроме нас были только янки, выслеживающие клансменов.
— Дядя Исайя никогда не поддерживал Клан, — улыбнулся кузен Красотки. — Дядя Исайя… разборчивый. Мы с ним нашли полковника и собирались тайно перевезти его в Техас, но полковник… Думаю, в Техасе дела у него пошли бы на лад.
— Это Джоузи, сын Авраама.
Джоузи дотронулся до шляпы.
— Рад видеть, кузина. У тебя чудесное местечко. А там, с лошадьми, Арчи Флитт.
Руки у Красотки дрожали.
— Отец, ты любил маму?
— Твоя мать была благочестива.
— Ты любил ее?
— Я любил Бога, дочь.
Красотке всегда казалось, что ее отец — простой человек; она и не догадывалась, чего стоила ему эта простота.
— Полковник Раванель солгал мне. А твой брат, Шадра, из-за этого вранья погиб. Не покаявшись…
У Красотки вспыхнула недобрая мысль: Шадра погиб, потому что хуже стрелял.
— Мертвец есть мертвец, — вымолвил Джоузи.
— И Ретт Батлер солгал.
— Он никогда не лгал. Он просто позволял другим увериться в том, во что им хотелось верить.
— Батлер убил твоего брата и опозорил своих родителей. Чти отца своего и мать свою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе[167].
— Даже сейчас, после всех этих бед… — Ладони Красотки беспомощно раскрылись и сжались. — Ты не можешь простить?
Отец вручил ей сверток.
— Я сделал все, что мог.
Глава 43
День рождения ЭшлиМелани готовила Эшли на день рождения сюрприз — барбекю в Двенадцати Дубах, впервые после того пикника одиннадцать лет назад, когда они объявили о своей помолвке.
Дом Уилксов был почти в полной готовности. Отчистили каминную полку, протерли от пыли зеркало в позолоченной раме, все каминные решетки и плиты чернели, как новенькие, зимние ковры причесали и свернули — посыпав табаком, Порк с Питером отнесли их на чердак.
Глава Общества вдов и сирот Конфедерации, Мелани знала всех героев Джорджии: и генерала Джона Гордона, раненного пять раз под Шарпсбергом, и Роберта Аугустуса Тумса, сенатора и секретаря штата. Даже Александр Стивенс принял приглашение Мелани. Двухтомное юридическое обоснование сецессии вице-президента Стивенса «Конституционный взгляд на последнюю войну между штатами» с гордостью хранили во многих домах Юга (хотя книгой больше гордились, чем читали). Незамужняя сестра Эшли, Индиа, хотела поставить сей монументальный труд рядом с фамильной Библией в гостиной, но Мелани возразила:
— А если кто-то решит поднять политическую тему? Что будет с праздником?
И двухтомник мистера Стивенса остался запертым в книжном шкафу.
Индиа была умелой работницей, но она сбивала негров с толку. Предоставленная самой себе, тетушка Питтипэт хваталась то за одно, то за другое и ничего не доделывала до конца. Только Скарлетт работала без инструкций. И лучше всех управлялась с неграми.
Поскольку приготовления шли довольно споро, Мелани решила выпить чаю, устроившись на площадке второго этажа, где стоял письменный стол, а заодно дописать письмо к Розмари.
Мелани полностью поддерживала решение Розмари преподавать в Женской семинарии.
— Ты столько выстрадала, дорогая. Обучаемые тобой дети исцелят твои раны.
Она задумалась, чуть постукивая ручкой о зубы.
Что касается меня… Когда я узнала, что не смогу больше иметь детей, то подумала — буду довольствоваться теплом, которое предшествует физической близости, вместо нее. Эшли нежен со мной, но из-за отсутствия — если позволишь так сказать — «нежной ярости» в постели — о, я краснею — наша сердечная страсть увядает год от года, от сезона к сезону. Понимаю, приличной женщине не следует желать от мужа жарких ласк, но…
— Мисс Мелли! Мисс Мелли!
Порк, слуга Скарлетт, протопал по лестнице и навис над Мелани, как дерево, которое, того и гляди, упадет.
— Арчи не разрешает мне вешать больше фонарей в саду. Он прогнал меня. Я боюсь этого старика!
— Спроси Скарлетт, что делать, Порк, — ответила Мелани. — Уверена, найдется и другая работа.
Огромный негр, ворча, спустился вниз, а Мелани вновь обмакнула перо в чернила.
Я иногда встречаю дочь твоего прежнего надзирателя, Красотку Уотлинг. Дорогая, я знала только Эшли, чьи ласки так щедры, а наслаждение он доставлял сильнее, чем получал взамен. И мне все хотелось спросить Красотку (я, конечно, так и не осмелилась): «А каково было иметь так много мужчин? Все ли они одинаковы?»
Розмари, уже прошло восемь лет — восемь долгих лет — с тех пор, как доктор Мид сказал Эшли, что я не должна больше иметь детей. Я знаю, мне следует подавить свои желания, но я не в силах. Порой Эшли сделает или скажет что-нибудь, или даже упадет на него луч солнца — и я просто жажду мужниных объятий! Дорогая подруга, как он красив! Существуют приспособления, позволяющие близость без тех последствий, которых мы страшимся, однако Эшли, мой милый Эшли, во всем придерживается приличий, и когда я лишь упомянула о такой возможности, Эшли покраснел под стать азалиям Питти и, заикаясь (Эшли никогда не заикался раньше), сказал: «Джентльмены не пользуются подобными приспособлениями!» Наверняка Красотка знает о них и объяснила бы мне, если бы я решилась спросить.
Скарлетт, глядя на щиколотки Мелани сквозь балюстраду, сказала:
— Мелли, Порк вполне способен развесить несколько японских фонариков. Арчи всего раз на него глянул, и Порк теперь будет дрожать от страха до конца дня. Зачем ты разрешаешь болтаться в доме этому вонючему бродяге?
— Арчи хорошо ладит с детьми, — ответила Мелани.
Прежде Арчи частенько где-то пропадал, и все знали, что он отправляется на встречи Клана, но с детьми он действительно замечательно ладил.
После бегства губернатора Буллока Скарлетт прекратила приглашать к себе гостей, и ее особняк на Пичтри-стрит превратился в настоящий мавзолей. Дети Батлеров проводили больше времени в доме Уилксов, чем в своем. Угрюмый одноногий Арчи Флитт развлекал их часами.
— Если Питер закончил натирать полы, они вместе с Порком могут настелить летние циновки, — сказала Мелани.
— Угу. — Голова Скарлетт исчезла.
Мелани Уилкс снова чуть постучала кончиком ручки по зубам и продолжила письмо.
Дорогая Розмари, мне страшно стыдно добавлять тебе забот и все же должна сказать, что в прошлую субботу, за завтраком в «Кимболл-хаусе» Скарлетт с Реттом сильно повздорили. Я услышала об их ссоре от троих людей! Их по-настоящему связывает лишь любовь к маленькой Бонни, которую они зовут Бонни Блу. Твоя племянница — яркий солнечный лучик, освещающий все вокруг. Миссис Мид варит для Бонни ее любимые пекановые тянучки,
