— Да, болен, — кивнул Тэз и дал жандарму двадцать франков.
Если в Париже было холодно, то в Глазго и того пуще. Ночь по прибытии Тэз с Реттом провели в гостинице «Грейт вестерн» напротив вокзала Гэллоугейт. В огромной столовой было совсем немного постояльцев: несколько деловых людей, которые не отрывались от газеты даже за едой, да пожилая супружеская пара с внуком, решившая устроить праздничный ужин. Они долго выбирали, прежде чем остановились на бутылке самого дешевого шампанского.
Ретт вяло поковырял еду на тарелке и ничего не стал пить. А наутро исчез.
Тэз объездил все больницы Глазго, посетил центральную тюрьму, откуда его направили в сумасшедший дом Гартней-вел.
Когда пришла телеграмма от Скарлетт, Тэз поместил объявление в «Глазго гералд»:
«Все, кому известно местонахождение мистера Ретта Батлера — американского джентльмена средних лет, высокого роста, прилично одетого, по-видимому в смятенных чувствах, — могут обратиться за значительным вознаграждением к мистеру Тэзвеллу Уотлингу в гостиницу «Грейт вестерн»».
Через четыре дня встревоженный кебмен подвез Тэзвелла к пивной в трущобах Ист-Энда.
— Тут небезопасно, — предостерег он Тэза. — Глядите, поосторожней.
Дым от угля, которым отапливались дома, стоял такой густой, что и в пять часов на улице было почти темно. Над узеньким переулком нависли доходные дома, лишь на углу грязным светлым кружком светился газовый фонарь.
Тэз сказал:
— Заплачу, когда увижу мистера Батлера.
Кебмен оскалил зубы.
— Хочу получить свои деньги сейчас. Я туда ни ногой.
— Хочешь получить деньги — подождешь.
Кебмен привстал на козлах, чтобы осмотреться. В проулке раздался кошачий ор.
— Если подождешь, удвою вознаграждение.
Кебмен сдался, хотя ответил уклончиво:
— Не могу обещать, но, может, и подожду. Богом молю, управьтесь поскорее.
Стоило шагнуть за никак не отмеченную входную дверь заведения, как запах шибанул в нос, и глаза Тэза заслезились. Комната с низким потолком была полна голубоватого табачного дыма, мешавшегося с запахом давно не мытых тел. Вонь прежних дней осела на побуревшем потолке. Вдоль стойки бара стояли прочные табуреты, возле столов — скамьи. Вся мебель была основательная и тяжелая, чтобы ее нельзя было использовать в качестве оружия.
В глубине слабо освещенной комнаты, облаченный в отороченный норкой плащ, поблескивая запонками из золотых самородков на рукавах рубашки и толстой золотой цепочкой от часов, за столом сидел Ретт Батлер в компании пяти отъявленных злодеев, хуже которых Тэзу видеть не приходилось. Преступные намерения прямо полыхали в их взоре.
— Привет, Тэз. Иди сюда, я тебя представлю. Помнишь, ты спрашивал меня о деде, Луи Валентине? Броутонская плантация была куплена вот как раз такими достойными ребятами.
— Господи, ну не забавно ли? — хихикнул один из «достойных».
Одежда Ретта была помята, щеки небриты, но взгляд был совершенно трезвый, а стакан перед ним нетронут.
— У меня тут кеб, Ретт.
— Ночь только началась, Тэзвелл Уотлинг, а я тут рассуждаю о любви с этими шотландскими философами. Мистер Смит, что сидит слева от меня, считает, что регулярная порка согревает супружескую постель. Мистер Джоунз — вот этот крепкий блондин — того же мнения.
— Нельзя позволять им выпендриваться, — подтвердил Джоунз.
— Вне всякого сомнения, — кивнул Ретт.
— Ретт, я тебя повсюду разыскивал, — сказал Тэз, передавая Ретту телеграмму.
«Убьет или вылечит» — пронеслось у него в мозгу, пока Ретт читал краткое послание Скарлетт. Глаза Ретта глядели на отпечатанные слова перед ним, на лбу выступила испарина. Затем с прежней гибкостью он поднялся из-за стола.
— Что ж, джентльмены, к сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается.
Смит запротестовал:
— Эй, куда это вы собрались?
Джоунс тоже встал и поглубже нахлобучил кепку.
— Мы ведь собирались поразвлечься.
— Отчего-то, — усмехнулся Ретт, — мне так и показалось.
Джоунз опустил руку под стол, и в ней вдруг возникла короткая толстая дубинка. В руке Смита что-то блеснуло. Бармен уронил свое полотенце и кинулся к двери.
— Нет уж, вы останетесь с нами, сэр. Ненадолго.
Тут Тэзвелл достал из кармана револьвер и как бы ненароком направил его вверх.
— Боюсь, придется вас разочаровать, но наш кебмен не станет ждать.
— Господи, — подхватил Ретт, — нам тогда придется идти до самой гостиницы пешком? Доброй ночи, друзья. Возможно, мы еще встретимся.
Джоунз, с дубинкой в руке, ухмыльнулся.
— Конечно, сэр. Заходите в любое время. Будем ждать с нетерпением.
Снаружи кебмен делал им отчаянные знаки, но Ретт, похлопав себя по карманам, нахмурился.
— Я забыл там перчатки.
— Боже, Ретт, ты совсем сошел с ума?
Ретт чуть помолчал, а потом его лицо осветилось прежней открытой улыбкой.
— Любовь — штука неверная, Тэз. Рискуешь своей бессмертной душой.
Глава 55
СушьВ округе Клейтон стояла засуха. Мятлик глушил нежные ростки хлопка. В отсутствие Большого Сэма и при вернувшемся в Двенадцать Дубов Эшли Уилл Бентин начал культивацию, выходя в поле еще до восхода солнца и доверяя лошадям самим держать борозду. Вместо отдыха в полдень Уилл впрягал свежую лошадь и продолжал работать, перекусывая хлебом и сыром на ходу.
Но плугом Уилла нельзя было пропалывать сорняки и прореживать хлопок до нормы в восемь дюймов. Требовалось мотыжить руками. Только Мамушку, которая была уже слишком стара, и трехлетнего Роберта Бентина по малолетству освободили от этого каждодневного каторжного труда.
Уже в сотый раз за утро Скарлетт стряхивала пучки вьюнков со своей мотыги.
— Уэйд Хэмптон Гамильтон! Поли сорняки, а не хлопок!
— Да, мама.
Хотя корень растения был подсечен, мальчик аккуратно вдавил его каблуком в почву.
Скарлетт закрыла глаза, пытаясь вернуть иссякающее терпение. Дилси крикнула:
— С вами все в порядке, мисс Скарлетт?
Скарлетт резко бросила:
— Если меньше болтать и больше полоть траву, вполне можно когда-нибудь закончить это поле.
Уэйд пробормотал себе под нос:
— Возможно ли?
«Да, — подумала Скарлетт — Хороший вопрос». Но вслух ничего не сказала.
За спиной группки культиваторов оставались редкие тонкие ростки хлопка, томящиеся под знойным небом. Перед ними простиралось бескрайнее вьюнковое поле, в котором с трудом угадывались посевы хлопка.
Вчера Уилл сказал, что придется оставить верхнее поле. Мы не успеем там ничего сделать, прежде чем хлопок совсем заглушится, мисс Скарлетт. Нет никакого смысла ходить там с плугом. Лучше я стану мотыжить рядом с вами.
Луи Валентин Раванель и Бо Уилкс обрабатывали один ряд вдвоем. Как более взрослый, Уэйд стоял на рядке один. Уилл Бентин захватывал сразу два.
Облака лениво плыли по небу, гоня под собой тени по крошечной части мира, на которой трудились обитатели Тары.
И хотя они больше не ездили в Джонсборо на воскресную службу, труды заканчивали к полудню, и тогда усталые притихшие дети забирались в фургон. В горячем
