Оптовые покупатели, делающие закупки для боен Атланты, красовались в светлых льняных костюмах и галстуках, заколотых золотыми булавками. Однако большую часть публики составляли бедняки, которые привели на продажу одну свинью или молочную корову, еще вполне годную для дойки. Некоторые из мужчин были босы.
К часу дня рынок весь гудел. Скот уже перевели на продажный круг, аукционер нараспев поднимал цену, а в воздухе красноватым туманом повисла пыль.
Когда появились две леди, удивленные фермеры начали толкать друг друга в бок. Один простак даже потер глаза и присвистнул: «Вот это да!»
Шелковые зонтики с оборками защищали нежный цвет лица дам, перчатки до локтя — их нежные ручки.
Розмари мило улыбнулась: «О, благодарю, сэр».
Молодой фермер, открывший им ворота, никогда не слыхал голоса милее.
Они являли собой совершенную женственность — леди, каким никогда не стать женам обычных фермеров, изношенным каждодневным трудом и частыми родами. Вне всякого сомнения, на них не было ни пылинки. Взор леди скользил, не замечая, по мужчине, который бил больную корову, заставляя ее подняться на ноги, по предназначенным мяснику трехдневным телятам, которые жалобно мычали, отнятые у матери, по работнику, кнутом загоняющему быка в загон. Леди ни на что не обращали внимания, слишком изысканные, чтобы замечать повседневную грязь. Мужчины снимали шляпы и улыбались при их приближении.
Один из них, в прежние времена служивший у Тарлтонов управляющим, поприветствовал: «Доброе утро, мисс Скарлетт», на что та по-королевски кивнула.
Новость о прибытии леди вскоре облетела весь рынок, и народ потянулся к месту проведения аукциона — словно на продажу выставили особо ценного коня или быка. Гуртовщики, осматривавшие копыта ослицы, отпустили ее, а негры, кормившие свиней, побросали ведра на землю.
На трибунах покупатели из Атланты восседали на подушках, примерно на уровне головы аукционера, стоявшего на дальней стороне круга.
А много выше, на самом верхнем ряду, на солнце дремал Исайя Уотлинг, пока его племянник читал дешевый роман Неда Бантлайна[175] под названием «Разведчики прерий» и думал, что прерии — как раз то место, куда следовало бы отправиться Джоузи Уотлингу. В книжке Бантлайна Буффало Билл за милю срезал краснокожего выстрелом. Джоузи Уотлинг почесал в затылке. Ему никогда не приходилось убивать с такого расстояния.
Джесси и Фрэнк грабили поезда. Джоузи не доводилось пока грабить поезда. Он даже забеспокоился. Не слишком ли он задержался тут на Востоке, а то ведь вернется, скажем, на Запад, а ни человека за милю подстрелить, ни поезд ограбить не выйдет. Да и вообще, как эти поезда грабить? Как заставить его остановиться, чтоб как следует ограбить?
У храпевшего дяди Исайи в уголке рта пузырилась слюна. Старый хрыч вообще еще дышал только из-за Ретта Батлера. Вероятно, упрятав Ретта под землю, Исайя Уотлинг сможет спокойно умереть.
Это Арчи Флитт придумал не давать покоя миссис Батлер, пока та не призовет мужа. Арчи ненавидел Батлеров жгучей ненавистью. Дядя Исайя был слишком щепетилен, черт его дери, чтобы портить мясо, слишком благочестив, чтобы пугать ниггеров, и слишком свят, чтобы заткнуть того проклятого гавкающего пса, но когда они подожгли большой дом в Атланте, Джоузи пришлось оттаскивать старого дурня. Дядя стоял, уставившись в огонь, словно видел в нем свое конечное место назначения.
Джоузи вновь принялся читать. Буффало Билл зашел в салун команчей, где плохие парни делили награбленное. «В воздухе пахло надвигающейся перестрелкой», — писал Нед Бантлайн.
На пыльном круге Арчи Флитт гонял скотину, пока аукционер выкрикивал:
— Сотня долларов! Кто сделает первую ставку, забирает все. Волы мистера Бенсона. Подкормите их немного, и они принесут вам прибыль. Кто дает сотню?
Волы нервно трусили по кругу, Арчи не давал им остановиться, поворачивая то одним, то другим боком, чтобы покупатели рассмотрели получше.
Клубилась пыль. Топоча, мычали волы. Арчи покрикивал: «Су-кау! Су-кау! Эй, эй, пошел!», аукционер тянул свой речитатив.
Леди направили украшенных лентами скакунов прямо на круг.
— Арчи Флитт, — звонко произнесла Скарлетт, — мы обращаемся к вам и вашим… сообщникам.
Арчи нахмурился, деревянная нога оступилась, но он устоял. Без его понукания волы сгрудились позади у ограды.
— Леди! — обратился к ним аукционер. — Прошу вас, леди, вы нарушаете процесс торгов.
Скарлетт с радостью ответила на такой вызов:
— Не беспокойтесь, сэр, мы вас долго не задержим. Нам были причинены страшные обиды, и я уверена — вы, как христианин и джентльмен, сами захотите, чтобы справедливость восторжествовала.
Окинув взором трибуны, она помахала рукой тем из присутствующих, кого узнала.
— Многие из вас помнят меня по девичьей фамилии как Скарлетт О’Хара, иные — как миссис Ретт Батлер. Моя золовка, — она указала затянутой в белую длинную перчатку рукой на Розмари, — миссис Раванель, вдова полковника Эндрю Раванеля, чье имя известно любому патриоту-южанину. Исайя Уотлинг, это вы скрываетесь там наверху? А вы, сэр, должно быть, Джоузи Уотлинг? Я слишком уже наслышана о вас.
Перешагивая через ряды скамей, Уотлинги спустились по трибуне к ограде, перелезли через нее и ступили в круг. Аукционер было запротестовал, но, заметив, что покупатель из Атланты покачал головой, умолк.
— Арчи Флитт, рада, что вы наконец сумели найти достойное применение своим силам. Мелани Уилкс совершенно напрасно доверяла вам сидеть с детьми. Теперь я просто содрогаюсь при мысли, что невинные дети были полностью в вашей власти. Исайя Уотлинг, как вам удалось заставить Большого Сэма сбежать? Чем вы его запугали?
— Исайя! — послала Розмари своего коня чуть вперед. — Чтобы вы убивали лошадей? Распугивали негров? Застрелили несчастного пса? Что подумала бы Элизабет, моя мать, об этих… бесчестных деяниях?
Старик выпрямился, словно сбросив бремя лет, его глаза засверкали, как у ястреба.
— Ваш брат застрелил моего единственного сына. Ретт Батлер обрек Шадру Уотлинга на вечные адские муки.
— Вы лжец, Исайя Уотлинг, — заявила Розмари. — Ваш сын стрелялся с Реттом Батлером на поле чести. Может ли это служить оправданием тех мучений, которым вы подвергли невинных вдов и сирот?
Скарлетт обратилась к толпе:
— Господа, эти жалкие создания застрелили двух недавно ожеребившихся кобыл, разогнали наших полевых рабочих, испоганили нашу собственность и, простой забавы ради, убили верного сторожевого пса. А теперь, Исайя Уотлинг, — указала она на него пальцем, — солги нам. Скажи, перед Богом и людьми, что ты невиновен!
— Задайте им жару, мисс Скарлетт! — крикнул кто-то с трибуны.
Когда Джоузи повернулся туда, чтобы определить сказавшего, многие мужчины с вызовом встретили его взгляд. Некоторые поднялись с мест. Нарастал гневный гомон.
Розмари поставила коня перед трибуной.
— Джентльмены, за время, пока я нахожусь в доме миссис Батлер, нас постоянно донимали ночными набегами. Какими трусами
