Фергюсон промолчал. Конечно, его ребята выполнили бы любой приказ… но сам-то сыщик превосходно помнил, как в пятьдесят девятом подобный телепорт банковского грабителя привел гнавшихся за ним полицейских в засаду…
– Подъезжаем!
– Сэр… – начал сыщик, видя, как лейтенант берется за ножны, – возможно, вам…
– На фронте или здесь, в тылу, – Макинтайр повел рукой, и алая вязь давно забытых слов полыхнула на зеркальном лезвии ятагана. – Я всегда буду идти впереди своих людей.
Сыщик начал открывать рот… закрыл, дорасстегнул пуговицу, снял пиджак… поправил сползший было с плеча ремень штурмовой портупеи.
– Надеюсь, – вздохнул он, – вы хотя бы позволите Маленькому Сэму вышибить дверь?
– Посмотрим, – улыбнулся лейтенант. – Милли?
– Я готова, – сухо отозвалась девушка. – И остальные тоже.
– Тогда – приступим… к приступу.
Случайный каламбур Макинтайра почти что и не был шуточным – особняк его подчиненные атаковали по всем правилам орочьей народной игры «Взятие людского форта». Пока основные силы в лице самого лейтенанта, его спутников по карете и еще дюжины агентов «входили» сквозь дверь и окна фасада, вторая ударная группа взломала черный ход…
– Что все это значит?
На какой-то миг Макинтайр даже поверил, что их и в этот раз обвели вокруг пальца. Слишком уж естественным выглядело удивление на лицах двенадцати человек, сидящих вокруг столика для спиритических сеансов. И таким же неподдельным звучало возмущение в голосе поднявшейся навстречу ему сухопарой дамы. Но это был всего лишь миг… а затем сильный рывок оберега уничтожил последнюю тень сомнения.
– Сэм!
Здоровяк-орк, радостно скалясь, шагнул вперед, небрежно махнул дубиной… бум! Хрясь! – и глухой стук, когда темный шар выкатился из-под останков столика.
– Я объявляю вас арестованными! Взять их!
– Арестовать?! Нас?! – дама, запрокинув голову, звонко расхохоталась… и так же резко прекратила смеяться, когда из её рта выдвинулись иглы клыков. Точно такие же клыки вдруг обнаружились еще у трех участников «сеанса». Четвертый же – юноша с тонким профилем и столь же характерной «аристократической» бледностью, – вскочив, рванул манишку, словно та душила его… и, припав к полу, хрипло зарычал.
– Оборотень!
– Это моя добыча! – швырнув дубинку в одного из вампиров, Маленький Сэм плюхнулся на четвереньки, и перед изготовившимся к прыжку волком выросла бурая громада разъяренного гризли.
В комнате сразу стало тесно.
– Бей их!
Бах! Бах! Бах! Фергюсон торопливо разряжал в вампира барабаны двух «ремингтонов». Тот, яростно шипя, плюясь искрами – и все еще обнимаясь с орочьей дубиной, пытался встать, но пули сыщика сбивали его обратно на уже начавший дымиться ковер.
– Не дайте им уйти! – прогорланил кто-то за спиной Макинтайра.
Еще один вампир взвился под потолок… увернулся от пущенной Миллисент радужной молнии… врезался в люстру и там был настигнут второй молнией. Раздался дикий вопль, по комнате хлестнуло градом шариков оплавленного стекла…
– А-а-а!
– Проклятье!
В противнике лейтенанта определенно проглядывало что-то крысиное. То ли манера щериться, выпятив передние зубы, а может – то, что этот тип дрался сгорбившись и выставив перед собой кинжалы. Удар, удар, парирование, выпад… бок лейтенанта ожгло. «Крыса», оскалясь еще больше, занес окровавленный клинок… Агент, имени которого лейтенант еще не успел запомнить, отпихнул Макинтайра в сторону, вскинул пистолет… грохнуло, безголовое тело мешком осело на пол, а рядом повалился агент – кто-то из оборонявшихся спустил курок одновременно с ним.
– Спасайте графиню!
– Бах! Бах!
– Хватай её!
Спасать пока что выходило успешнее – прикрывавшая шпионку пятерка слишком ловко работала кинжалами, не позволяя разбить их группу. Вдобавок, пытающиеся держаться подальше от оборотней агенты не могли толком реализовать свое численное преимущество…
– Бах! Бах!
– Он меня укусил, проклятье, укусил!
– А-а-а, рука!!!
Оторванную у агента руку вампир отбросил прочь, удивленно посмотрел на вышедший из его груди наконечник ятагана… прохрипел «Мордор, проклятая стал…» – и вспыхнул!
– Черт, меня…
Защитники графини почти достигли своей цели – второго выхода из комнаты. Но в этот момент именно через него ворвалась группа, шедшая через черный ход – и вот уж теперь в комнате стало тесно по-настоящему!
Найр
В комнате было тесно. И скучно, а в газовой горелке на стене, судя по запаху, давно стоило бы заменить вентиль. Проведя чуть меньше трех часов среди очень молчаливых собеседников – трех массивных кресел, стола, дюжины газет за прошлую неделю и двух охранников троллеподобного вида, я едва не заподозрил, что про меня попросту забыли. С людей станется и не такое.
– Прошу вас.
Наконец-то!
– Сэр, но…
Надо же! У охранников, оказывается, имелся дар речи! Более того, они умели пользоваться им!
– Вы больше не нужны, – мой новый проводник даже не счел нужным обернуться. – Доложитесь мистеру Хоукинсу.
– Э-э… есть, сэр… но… что мы должны будем ему доложить.
– Что вашего подопечного увел Артур Кингсли из второго отдела, – скучающе-устало сказал чиновник. – Еще вопросы?
– У меня есть один, – я решил не упускать возможность. – Могу я узнать, куда мы идем?
– Вниз.
Это было произнесено абсолютно серьезным тоном – однако я все же понял, что человек шутит. Для того чтобы обмануть эльфа, одного умения сохранять «каменное лицо» мало… нужно нечто большее.
Впрочем, юмор я всегда ценил в людях, как и некоторые другие, столь же редко встречающиеся у них качества.
– Глубоко?
– Не очень.
«Не очень» – это два лестничных пролета. Последовавшее затем коридорное блуждание я не смог бы отнести к «вниз» при всем желании. Скорее это было «вправо»… или все же «влево»… кошмар, в этом лабиринте способен заблудиться даже темный эльф.
– Мы пришли, – объявил мистер Артур Кингсли, – если, конечно, его на самом деле так зовут, во что лично я не верил ни секунды, – останавливаясь перед черной дверью, разительно выделявшейся среди своих здешних подруг отсутствием таблички. Большой, медной… в этом здании чрезвычайно любили медные таблички и ручки, так что теперь от привкуса во рту мне придется избавляться долго.
– Проходите.
– Только после вас.
Человек слабо улыбнулся.
– К сожалению, вынужден просить вас пренебречь правилами этикета. Мне запрещено переступать порог этого помещения.
– Там клокочет лава?
– Нет. Просто запрещено. Проходите. Остальные уже там и ждут лишь вас.
Ждут? В контексте того, что я лишь сегодняшним вечером объявился под здешними гостеприимными сводами, мысль об ожидающих меня была весьма… занимательна. Неужели слух обо мне распространился так быстро, что чиновники стали сбиваться в толпы и требовать показать им диво дивное? Что ж, если так…
Без «если». Никакой чиновной своры в отутюженных вицмундирах за черной дверью не обнаружилось. Мундир имелся лишь на одном из присутствующих – мятый, забрызганный чем-то темным, с длинной прорезью на боку, из-под которой белела повязка. Он и
