– Вы что-то хотели сказать, Валлентайн?
И голос-то был совершенно другой – мелодичнее, нежнее, что ли… но только интонация была по-прежнему…
– М-мистер Белоу?
– Я за него, – пропело почти сказочное существо и заливисто рассмеялось.
– Конечно же, Белоу. Право же, Валлентайн, я и не предполагал, что простенькая иллюзия вызовет столь бурную реакцию.
– Но, но… – растерянно пробормотал я, – вы же сами говорили, что амулеты…
– …позволяют видеть сквозь чары, – кивнул эльф. – Только я не активировал заклинание, а совсем наоборот – снял его.
– Сняли? – непонимающе повторил я.
– Чары были на мне еще с ночи, – Вайт подался вперед, опершись на трость – единственный предмет, никаких внешних изменений не претерпевший. – Дабы все, кто мог наблюдать за нашим отбытием, видели мой прежний… хм, облик. Но среди южан мой цвет кожи не в чести…
– Но… если это не магия…
– Грим, парик и глазные капли – вот лучшее средство против амулета «истинного зрения». Постарайтесь запомнить это, Валлентайн, кто знает, возможно, и вам потребуется когда-нибудь исполнить подобный фокус.
Я механически кивнул, даже не пытаясь особо задумываться: как с помощью грима и парика можно скрыть рост и прочее наследство предков-великанов. Драу виднее…
– А еще, – вот сейчас Вайт был предельно серьезен, – постарайтесь запомнить следующее: если я начну вставать со словами «это возмутительно», вы мгновенно, подчеркиваю, мгновенно должны напасть на ближайшего к вам кавалериста. Запомнили?
– Да, но…
– Ни слова больше! – Белоу, оказывается, еще и шипеть умеет, не хуже змеи. – Они уже рядом!
Они действительно были уже рядом – один поднял коня на дыбы, заставляя его развернуться поперек дороги, а двое крайних одновременно взяли в сторону, обходя нашу коляску с боков, или, по-военному, с флангов. Тот, что справа, и в самом деле оказался гоблом! Не знаю уж, чистокровным или нет, но томагавк в лапе и боевая раскраска на его зелено-пупырчатой роже выглядела убедительно… до дрожи в коленках. А уж когда он оскалился, то мне сразу захотелось вытащить «Койота», не дожидаясь команды драу.
– Ба, сар, зырьте! – тыча томагавком едва ли не в лицо Белоу, визгливо проорал гобл. – Такие эльфы и без конвоя!
Скажу прямо – если бы острыми предметами начали размахивать перед моим носом, я бы на месте не усидел. А вот темный эльф даже краешком брови не повел.
– Имя мне Вилленав аэн Орнон[71], – пропел он. – Кто главный из вас?
– Лейтенант Эдвин Старр, – реб, привстав в стременах, коснулся плеткой лихо загнутого поля шляпы. – Кавалерия Конфедерации. Могу я узнать, сэр, куда и с какой целью вы направляетесь?
– Привлечен был я слухами о сем прекрасном лесе, – эльф изобразил некий преисполненный величественности жест, смысл которого для меня – и, похоже, для южан, – остался глубоко непонятным. – И ныне же путь мой лежит в самое сердце дивного творения этого. Под сень сводов дома Чанселора, что гостеприимство мне сулит.
Актерствовал драу просто великолепно. Даже я, твердо знающий, кто рядом со мной и кем этот «кто» на самом деле является, и то едва удержался от желания выпрыгнуть из двуколки, дабы преклонить колени перед Перворожденным. Из конфедератов же, по идее, должно было просто слезу вышибить.
Все испоганил чертов гобл.
– Сдается мне, сар, птичка чирикает дерьмовые песни, – насмешливо каркнул он, и это карканье словно разбило, вдребезги раскололо хрупкое волшебство эльфийской речи. Лейтенант дернул головой, пытаясь стряхнуть наваждение, южанин слева от коляски вскинул почти опущенную им двустволку. Вот же ж послал Господь… дробовик со спиленными стволами выглядел явно неуставным, а вдобавок – чертовски опасным! Если у него в обоих стволах картечь, то дуплет из такой позиции снесет и меня и Белоу прямиком в преисподнюю!
– Попросил бы я вас, лейтенант Звезда, – очарования в голосе драу заметно поубавилось, – животное свое унять.
– Шо-о-о! Ах ты, гнида длинноухая, да я же щас тебя…
– Углук, назад!
Я вдруг подумал, что в происходящем имелось что-то глубоко, можно даже сказать, радикально неправильное. Гобл… понятно, что гоблы эльфов любят в жарено-вареном виде, да и сырыми потребить не откажутся. Это все знают. Загвоздка только в том, что…
– Мистер аэн Орнон, – лейтенант заставил своего коня переступить несколько шагов и теперь стоял почти напротив эльфа, глядя на него сверху вниз. – Не соизволите ли вы, сэр, ненадолго продлить ваше путешествие? Мой командир, генерал Хэмптон счел бы за честь отужинать вместе с вами.
– Следовать своим путем желаю я, – голос эльфа был прямо-таки преисполнен снисходительной жалости, будто южане были даже не глупыми детьми, а кем-то вроде щенят. В точности так – сам слышал! – вещали полгода назад, в порту, двое светлых, а троица встречавших чиновников перед ними разве что мостовую не вылизывала. О да, Перворожденный, как вам будет угодно, мистер Элоин, все, что пожелаете…
Только лейтенант южанин оказался слеплен из другого теста.
– И все же, мистер аэн Орнон, я прошу вас проследовать с нами…
Не знаю, может, и показалось, но в тот миг я бы поставил десять к одному, что, произнося эти слова, конфедерат положил руку на эфес.
А вот что мне точно не почудилось – так это дружное щелканье взводимых курков. Этот звук и захочешь – не спутаешь.
– Ты забываешься, человек! – процедил эльф. – Это возмутительно…
Дальше я уже не слушал.
Ближайшим ко мне был тот самый реб с двустволкой. Годов за тридцать, с лицом, над которым солнце и ветер поработали не хуже, чем он – над своим полем. Такой не промахнется, это вам не городской клерк, не знающий, с какого конца скусывать патрон…
Ну да мы, Валлентайны, тоже кое-что умеем.
Кнут я положил на колени еще в начале разговора, и пока эльф с лейтенантом обменивались «любезностями», то наматывал его на ладонь, то вновь разматывал. Не сказать, чтобы он мне нравился – кто б его ни делал, от излишнего усердия делатель этот явно не страдал. А ведь правильно сплетенный кнут, да в умелых руках – вещица жуткая. Батя однажды на ярмарке целую бочку эля выиграл, перешибив не что-нибудь – оглоблю… а дедуля потом, этот самый эль прихлебывая, вспоминал свою молодость в Испании, у герцога…. в армейском обозе: как на его
