— Ева, — продолжал после паузы Хеггенер, — рассказала мне о той любопытной беседе, которая состоялась у вас утром с нашей очаровательной Ритой.
— Она отличная лыжница, — заметил Майкл. — Ей бы потренироваться, и она покажет класс.
— А почему нет? — сказал Хеггенер. — В области спорта цветное население нашей страны — не знаю, мистер Сторз, имеет ли это для вас значение, но я американский гражданин, — так вот, цветное население — кладезь талантов. Вы только посмотрите по телевизору футбол или бейсбол — как много там цветных игроков, как превосходно они играют, с каким мастерством, неистовством и одержимостью; лучше, чем белые. Вероятно, если бы нам удалось заставить их встать на лыжи, на следующей олимпиаде мы добились бы большего успеха, чем одно-два места в первой десятке.
— Широта твоих взглядов делает тебе честь, Андреас, — саркастически заметила Ева, — но ты забываешь, что в горах Америки не так много черных.
— Возможно, нам следует пригласить их сюда, — сказал мистер Хеггенер. — В своем завещании я оставлю средства на создание специального фонда. Одним из разочарований моей молодости было то, что мне так и не удалось выиграть ни одного соревнования. Вдруг после смерти деньги принесут мне победу? — Он засмеялся, и над опрятной бородкой открылись ровные белые зубы молодого человека. — Захватывающая идея, правда? Находясь в мире ином, я буду вскакивать и кричать, разумеется, беззвучно: «Давай! Жми!» — одному из моих цветных протеже.
— Вы раньше катались, мистер Хеггенер? — Майкл с трудом представлял сидящего перед ним закутанного в плед хрупкого человека сражающимся со снежной стихией.
— Мистер Сторз, я ведь родился в Австрии. Да, я катался. Подтверждением этого служит моя хромота. — Хеггенер улыбнулся, потом серьезно посмотрел на Майкла. — Наверное, лыжи — не основная ваша профессия?
— Нет, — ответил Майкл и умолк.
— Так я и полагал. Не думайте, я вовсе не хочу принизить это занятие.
— Еще он летает на дельтаплане, — с явным неодобрением сказала Ева.
— А, так вы меня узнали? — удивился Майкл. Раньше они не говорили об этом.
— Конечно. Надеюсь, это ваш последний полет. В школе и так не хватает инструкторов. Не убивайте себя хотя бы до весны.
— Со стороны это выглядит опаснее, чем есть на самом деле, — заметил Майкл.
— Я слышала о некоторых случаях. Видела фотографию одного из чемпионов, повисшего на высоковольтных проводах.
— Он переоценил свои силы.
— А вы не переоцениваете свои?
В ее словах появилась враждебность, она дразнила Майкла, и он подумал: «Интересно, как воспринимает муж бесцеремонность ее обращения с гостем?»
— Стараюсь не совершать подобной ошибки, — миролюбиво сказал он.
— Дельтаплан, — задумчиво произнес Хеггенер. — Родственник птицы. — Он изящно взмахнул своей белой кистью. — Каждое следующее поколение находит свой способ сломать себе шею. Новое приключение. Не говоря уж о старом, испытанном — войне. К счастью, — продолжил он после паузы, последовавшей за этим зловещим словом, — я был слишком молод. И никто не мог с уверенностью сказать, на чьей стороне я стал бы воевать. Приключение. А вы, мистер Сторз, вам доводилось сражаться?
— Нет, — сказал Майкл, смущенный этим вопросом и не готовый ответить на него честно. — Я мог угодить во Вьетнам, но не угодил. И вообще я не считаю войну приключением. Своей жизнью я готов рисковать, но убивать при этом других — нет.
— Прекрасный аргумент, — сказал Хеггенер. — К сожалению, не пользующийся популярностью. — Он сделал мягкий жест рукой. — Мы говорили о профессиях. Миссис Хеггенер кое-что рассказала мне о вас, но я толком не уяснил, чем вы занимаетесь.
— Наверное, это можно назвать бизнесом, — сказал Майкл, испытывая неловкость.
— Широкое определение. А точнее? — смущенно спросил мистер Хеггенер. — Я не хотел бы показаться вам чрезмерно любопытным, но мне кажется, поскольку этот сезон мы… проведем вместе… Ева сказала мне, что она предложила вам коттедж, я очень рад… хотелось бы обменяться некоторой информацией. Вы, наверное, понимаете, что не похожи на обычного инструктора лыжной школы.
— Моя профессия? Я считал доллары и центы, но арифметика разошлась с душой.
— Ну ладно, — сказал мистер Хеггенер. — Оставим это на потом.
В зал бесшумно вошел управляющий.
— Извините за беспокойство, — тихо обратился он к Еве, — но вам звонят.
— Спасибо, — сказала Ева и встала.
Майкл поднялся из-за стола, мистер Хеггенер тоже, хотя и не без труда.
Он печально посмотрел на жену, точно не надеялся ее больше увидеть.
— Полагаю, вам известно, что я обречен? — спросил Хеггенер.
— Я слышал.
— Я — медицинский раритет, — чуть ли не с гордостью произнес Хеггенер. — У меня туберкулез. В наше время он практически мгновенно излечивается антибиотиками. Но я имею честь быть пораженным новой, умной, стойкой бациллой. Подарок прогресса. Не важно. Я прожил хорошую жизнь и уже не молод, сейчас у меня, как выражаются врачи, ремиссия, я радуюсь этим дням, и все кажется мне возможным. Если бы не Ева, я охотно повернулся бы лицом к стене и умер. Она значит для меня очень много. Больше, чем я обычно показываю. Больше, чем я показываю даже ей.
Он, видно, здорово хватил еще до обеда, подумал Майкл.
— Временами у нее бывают молодые люди, — продолжал Хеггенер будничным тоном. — Вы, я скажу, несравненно приятнее ваших предшественников…
— Мистер Хеггенер… — начал Майкл.
— Пожалуйста, не спорьте со мной, мистер Сторз. Я прошел через слишком многое, чтобы изводить себя ревностью — худшей из страстей. Ева для меня скорее любимая дочь, чем жена, если в вашем возрасте это можно понять. Однако позвольте сказать… — Он сделал паузу, затем заговорил вновь: — Мистер Сторз, вы не охотник?
— Какое это имеет отношение к?.. — недоуменно спросил Майкл.
— Я много охотился в жизни. Олень, чья голова висит над камином в том коттедже, куда пригласила вас миссис Хеггенер, убит мною. Я пронес это увлечение через годы. Терпеть не могу лицемерных гуманистов, которые поглощают бифштексы и оплакивают убитую дичь. Кем бы вы предпочли быть — оленем, одним выстрелом убитым на зеленой лужайке, или несчастным кастрированным ревущим быком, которого тащат на бойню? Ладно, оставим эту тему. Так вот, как я говорил, я много охотился и однажды убил человека, одного из моих лучших друзей. Конечно, это был несчастный случай, которых происходит немало за сезон. Он имел неосторожность унизить мою жену. Мы оба присутствовали на его
