— В этой одежде я провел немало славных дней в Альпах, — гордо заявил Антуан, — я к ней привык. Да и в конторе лыжной школы она произвела хорошее впечатление.
— Что ты делал в лыжной школе? — чуя неладное, спросил Майкл.
— Едва взглянув на город, я решил здесь остаться. Для этого, подумал я, нужны деньги. Поэтому я и отправился в лыжную школу…
— Хозяин школы, крупный мужчина по фамилии Калли, там присутствовал?
— Нет. Только очаровательная девушка. Я объяснил ей, что я француз, опытный инструктор, член французской федерации горнолыжного спорта и твой друг, и спросил, нуждаются ли они в моих услугах.
— Врешь, — недоверчиво сказал Майкл.
— Честное слово.
— Тебе вообще приходилось стоять на лыжах?
— Оставь свой циничный тон, mon ami[77], — обиженно произнес Антуан. — Я играл на пианино в Можеве, Куршевало и Валь-д’Изере, в местах, по сравнению с которыми этот город — последнее пристанище стареющих ревматиков.
— Одно дело играть на пианино, — заметил Майкл, — а другое — кататься на лыжах.
— Да, кстати, — сказал Антуан, — этот инструмент порядком расстроен. На твоем месте я обратил бы на это внимание администрации.
— Ты правда умеешь кататься?
— Сейчас это не имеет значения. Как сказала очаровательная девушка, скоро сюда прибудет много канадцев, а они любят, чтобы их учили по-французски, особенно дети. Я сказал, что я мудрый и терпеливый специалист по детям и начинающим. Им-то какая разница?
— Когда они увидят тебя в этих штанах с пузырями на коленях и в ботинках со шнурками, они надорвут животы от смеха, а затем поколотят меня дубинами.
— Если это так важно, — с достоинством сказал Антуан, — я облачусь в нелепые доспехи и буду выглядеть comme il faut[78]. Что же касается мастерства, тут я надеюсь на тебя.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Мне вовсе не обязательно выходить на работу прямо с завтрашнего дня, — пояснил Антуан. — Так сказала очаровательная девушка. Основная масса хлынет перед Новым годом. А пока мой добрый друг Майк оденет меня по моде Грин-Холлоу, отведет в безлюдное место, подальше от любопытных глаз, слегка подправит мой стиль и проинструктирует, как следует обучать детей и, на всякий случай, взрослых, которые никогда не стояли на лыжах; тогда, если кому-то придет в голову устроить мне экзамен и им что-то не понравится, я могу сказать: «Это новая французская методика».
Майкл расхохотался:
— А знаешь, Антуан, у тебя это может получиться. После ленча я тебя экипирую, и мы пойдем за гостиницу; там есть небольшой склон, и все сразу станет ясно. Учти, гора — это не пианино. Летя в пропасть, импровизацией не спасешься.
— Уверен, с таким учителем у меня все получится. Я молод. — Антуан пожал плечами и уточнил: — Достаточно молод. У меня есть чувство ритма. Я не боюсь мороза. Мне действительно доводилось кататься. Я видел классных горнолыжников, лучших в мире. В моей игре нет ничего оригинального, у меня дар подражания. Я могу копировать манеру Артура Рубинштейна, Фетса Уоллера, Дженис Джоплин. Очень скоро, не сомневаюсь, я овладею твоим стилем, если не сравняюсь с тобой в скорости и репутации. У меня терпение вора-медвежатника. Видишь ли… — взволнованно сказал он, — мне позарез необходимы деньги. Mon Dieu, как я в них нуждаюсь! Я должен заработать их где-нибудь там, куда иммиграционные власти не суют носа. В Нью-Йорке я чувствовал, что они обложили меня со всех сторон, словно индейцы из вестерна — фургон переселенца. Майк, — серьезно продолжал он, — мне нравится в Штатах, я полюбил эту страну. Я не могу вернуться в Париж… Я все там перепробовал и нигде не добился успеха.
— О’кей, — неохотно согласился тронутый его словами Майкл. — Попробуем. За результат я не отвечаю. Я дам тебе денег продержаться до Нового года.
— Я знал, что на тебя можно положиться! — вскричал Антуан, бросился к пианино и извлек из него три победных мажорных аккорда.
— Замолчи. Я поднимусь к себе, приму душ и переоденусь к ленчу. Кстати, где Сьюзен? Отсыпается после ночи, проведенной за рулем?
— Черта с два, — возразил Антуан. — Она — женщина дьявольской энергии. Пошла кататься. Ей не терпелось попасть на гору.
— Как она?
Антуан вздохнул:
— Водит меня за нос.
— Ты, помнится мне, говорил, что вы с ней просто друзья.
— Она так считает, — огорченно сказал Антуан. — А я от нее без ума. Она необыкновенно заводная женщина. Тут я на тебя не похож. Один взгляд, и я сражен. Вечно так: одним, вроде тебя, — все, другим, вроде меня, — ничего. Первые, те, которым — все, не придают этому значения, а вторые только об этом и думают.
— Она вернется к ленчу? — спросил Майкл, не желая вступать в философскую дискуссию.
— Кто знает? — сказал Антуан. — Она не посвящает меня в свои планы.
— Ладно, если она придет, поедим все вместе. Кормят здесь прекрасно.
— Я остаюсь тут навсегда.
— Посмотрим на твое поведение, — сказал Майкл и направился к лестнице.
Антуан повернулся на винтовой табуретке и заиграл печальную импровизацию на тему «Зовите клоунов».
Глава 16
Вытираясь после душа, Майкл услышал чей-то стук. Он накинул на влажное тело махровый халат и открыл дверь. Там стояла Ева. Гладкая юбка и свитер придавали ей деловой вид.
— К тебе можно? — спросила она.
— Я не совсем готов к приему гостей, — сказал Майкл, стараясь высушить волосы полотенцем.
— Я на минуту.
Она вошла в номер, Майкл закрыл дверь, чувствуя себя неловко из-за беспорядка. Предметы лыжного костюма были разбросаны по комнате, один носок валялся на постели, другой — на полу.
Ева сурово посмотрела на него:
— Ты совершил непростительную глупость.
Оставленные на кровати и полу носки свидетельствовали о его неаккуратности, но вряд ли они давали основание говорить о непростительной глупости.
— Ты вбил в голову моему мужу, что он в состоянии кататься на лыжах.
— Если он совершает такие прогулки… — начал Майкл.
— Видел бы ты его сейчас, — с упреком сказала Ева. — Он лежит плашмя на диване, без кровинки в лице, и ловит ртом воздух.
— Мне очень жаль.
— А виноват в этом ты. Я запрещаю тебе впредь заговаривать с ним на эту тему.
— Ева… — сказал Майкл. — Никто не может мне что-то запрещать. Даже ты.
— Ты его убьешь, — тихо произнесла она.
— Сомневаюсь. В любом случае — он взрослый, вполне разумный человек, ему лучше, чем тебе или мне, известно его состояние, и он вполне способен решать такие вопросы сам. Я думаю, лыжи в минимальной дозе улучшат его состояние, если не физическое, то хотя бы психическое.
— Что же ты скрывал? — язвительно
