— Вполне, — ответил Рудольф. Он рассчитывал всего на семьдесят пять.
— У тебя будет свой кабинет. Переоборудуем под него старый отдел упаковок на втором этаже. На дверь повесим табличку «Помощник управляющего». Но в рабочее время ты должен быть в торговом зале. Если согласен — по рукам. — Рудольф протянул руку, и Колдервуд пожал ее. — Но сначала, наверное, тебе захочется немного отдохнуть. Я понимаю. Сколько времени тебе надо? Две недели? Месяц?
— Завтра в девять утра я буду на работе, — вставая, ответил Рудольф.
Колдервуд улыбнулся, блеснув явно искусственными зубами:
— Надеюсь, я в тебе не ошибся. До завтра.
Мэри Пэйс Джордах сидела у окна и глядела вниз на улицу, поджидая Рудольфа. Он обещал приехать сразу после церемонии и показать ей свой диплом. Конечно, было бы неплохо устроить для него что-нибудь вроде вечеринки, но у нее не было на это сил. Кроме того, она не знала никого из его друзей. И не потому, что их у него не было. Телефон часто звонил, и молодые голоса говорили: «Это Чарли» или «Это Брэд, Руди дома?». Но почему-то он никогда не приглашал никого домой. Впрочем, оно и лучше. Разве это дом? Две темные комнаты над магазином тканей на улице без единого дерева. Видно, она обречена всю жизнь жить над магазинами. Через улицу прямо напротив них жила негритянская семья, и из окна на нее все время глазели черные лица. Похотливые дикари. В приюте она узнала о них все.
Она закурила и дрожащими руками стряхнула с шали пепел от предыдущих сигарет.
Итак, несмотря ни на что, Рудольф добился своего. Дай бог здоровья Теодору Бойлану. Она никогда не встречалась с ним, но Рудольф рассказывал, какой он умный и щедрый. Во всяком случае, ее сын заслуживал этого. С его манерами и умом… Людям было приятно помогать ему. Что ж, теперь он встал на ноги. И хотя не говорил ей о своих планах, она знала, они у него есть. У него всегда были планы. Конечно, если его не зацапает и не женит на себе какая-нибудь девчонка. Мэри Пэйс поежилась. Рудольф — хороший мальчик, другого такого заботливого сына не найдешь. Если бы не он, бог знает, что бы с нею стало после того, как Аксель исчез в ту ночь. Но стоит на горизонте появиться девчонке, и парни точно с цепи срываются, даже лучшие из них жертвуют всем: домом, родителями, карьерой… Мэри Пэйс Джордах никогда не видела Джули, но знала, что та учится в Барнардском колледже, и знала, что Рудольф каждое воскресенье ездит к ней в Нью-Йорк — столько миль в оба конца, возвращается чуть ли не среди ночи, бледный, под глазами синяки, взвинченный, замкнутый. И тем не менее он встречается с Джули уже пять лет! Ему пора завести себе другую. Надо поговорить с ним. Сейчас еще самое время пожить для себя. Сотни девушек будут просто-счастливы броситься ему на шею.
Из-за угла на большой скорости, скрипя тормозами, вылетела машина. Мэри увидела Рудольфа: черные волосы разметались на ветру, ну прямо юный принц!
Машина остановилась, и Рудольф выпрыгнул из нее. Ловкий, изящный. В отличном синем костюме. С его фигурой можно красиво одеваться: стройный, широкоплечий, с длинными ногами. Мэри Джордах отодвинулась от окна. Рудольф никогда не говорил ей об этом, но она знала: ему не нравится, что она целыми днями сидит у окна, глядя на улицу.
С трудом поднявшись, она вытерла глаза уголком шали и проковыляла к обеденному столу. На лестнице послышались его шаги, она быстро сунула сигарету в пепельницу.
— Вот, полюбуйся, — сказал Рудольф, входя в комнату, и развернул перед ней на столе пергаментный свиток. — Это по-латыни.
Мэри разобрала его фамилию, написанную готическим шрифтом, и на глаза у нее навернулись слезы.
— Если бы я знала адрес твоего отца… Ему бы сейчас увидеть, чего ты достиг без всякой его помощи.
— Мам, — мягко сказал Рудольф, — отец умер.
— Это ему хочется, чтобы люди так думали. Но я-то знаю его лучше. Он не умер, а сбежал. И сейчас, в эту самую минуту, смеется над всеми. Ведь тело так и не нашли, правда?
— Думай как хочешь, — вздохнул Рудольф. — Мне надо собрать сумку. Я останусь ночевать в Нью-Йорке. — Он прошел к себе в комнату и бросил в сумку бритву, кисточку, пижаму и чистую рубашку. — Тебе что-нибудь надо? — крикнул он матери. — Как у тебя с ужином?
— Открою консервы, — ответила Мэри и, кивнув в сторону улицы, спросила:
— Ты поедешь с этим парнем? Мне не нравится, как он водит. Лихач. Ты хоть иногда думаешь, что я буду делать, если с тобой что-нибудь случиться? Меня выбросят на помойку как собаку.
— Мам, у нас ведь сегодня праздник. Надо радоваться.
— Я закажу рамку для твоего диплома. Что ж, развлекайся. Ты это заслужил. Только не слишком задерживайся. Где ты остановишься? Дай мне телефон на всякий случай.
— Ничего не случится.
— И все-таки.
— Я буду у Гретхен.
— Блудница! — Они никогда не говорили о Гретхен, но Мэри знала, что Рудольф с ней видится.
— О господи, — вздохнул Рудольф.
Мэри, конечно, перегнула палку и сама это знала, но не хотела сдавать позиций.
— Ты ничего не сказал о своих планах, — заметила Мари. — Теперь ведь у тебя начинается настоящая жизнь. Я думала, ты найдешь минутку, посидишь со мной, расскажешь… Хочешь, я приготовлю чай…
— Завтра, мам. Завтра я обо всем тебе расскажу, не беспокойся. — Он еще раз поцеловал ее и исчез, легко сбежав по лестнице. Мэри Джордах встала, проковыляла к окну и села в свою качалку — старуха, проводящая все время у окна. Пусть видит.
Машина покатила прочь. Он так и не взглянул наверх.
Они все ее бросают. Все как один. И даже лучший из них.
Машина, сопя, вскарабкалась на холм и въехала в знакомые каменные ворота.
Даже в этот солнечный июньский день от обрамляющих подъездную дорожку тополей падали темные, скорбные тени. Окруженный неухоженными цветочными клумбами дом постепенно, но неуклонно ветшал.
— Падение дома Эшеров, — сказал Брэд, разворачивая машину и направляя ее во двор. Рудольф так часто бывал здесь, что у него подобных ассоциаций не возникало. Для него это был просто дом Тедди Бойлана. — Кто здесь живет? Дракула?
— Один хороший знакомый, — ответил Рудольф. Он никогда не рассказывал Брэду о Бойлане. — Друг семьи. Он помог мне получить образование. Идем, я познакомлю тебя с ним.
