— Следующий! — Мужчина в длиннополом пальто ударил посохом по деревянному крыльцу.
Гвен схватила Розу за руку и затащила девушку внутрь.
Мир тут же погрузился в тишину. Шум ливня напоминал теперь отдаленный гул, грохот повозок остался снаружи, а внутри царило молчание. За большим столом сидел пожилой мужчина в камзоле с накрахмаленным воротником. Позади него, не произнося ни слова, сновали туда-сюда четверо молодых людей, сортировавших стопки пергамента и книг без переплета.
По другую сторона стола стула не было.
— Я смотрю, дождь все еще идет, — сказал старик.
— Да, сэр, — ответила Гвен и быстро присела в реверансе, как учила ее мать. Она не делала этого много лет и чувствовала себя неловко.
— Чем могу помочь? — Вопрос застал Гвен врасплох. Она была готова к тому, что здесь к ней отнесутся так же, как в лавке шерстяных изделий: прогонят, оскорбят или вообще не заметят. Потому-то она и взяла с собой Розу, посчитав, что никто не сможет сказать «нет», глядя в большие, круглые глаза девушки, но старик даже не смотрел в сторону Розы.
— Э… На Кривой улице, — пролепетала Гвен, — в Нижнем квартале напротив трактира и пивной «Гадкая голова» есть заброшенное здание. Я…
— Постойте. — Старик отклонился назад и бросил взгляд через плечо. — НК, квадрат номер четырнадцать, — крикнул он. Один из молодых людей подбежал к полке и начал рыться в пергаментах.
— Я… — снова заговорила Гвен, но оценщик поднял руку.
— Подождите, пока я не увижу, о чем мы говорим. Медфорд — город большой, нельзя ожидать, что я помню каждый его уголок, особенно такой маленький, как квадрат номер четырнадцать в НК. Там мало что происходит.
Гвен кивнула. Вода стекала со лба ей в глаза, но она не решалась вытереть лицо, не будучи уверенной, что это позволяют приличия, и только часто моргала. Удивительно, насколько громким может быть звук капель, падающих с одежды, в полной тишине.
— Вы ведь не из этих мест? — спросил оценщик.
— Я родилась в Калисе.
— Это я вижу. Как вас зовут?
— Гвен ДеЛэнси.
— Ага. А кто это с вами? Не сестра. — Он кривовато улыбнулся.
— Нет. Это Роза.
— Откуда вы будете?
Роза очаровательно улыбнулась. Она превосходно справлялась с отведенной ей ролью — именно потому, что не играла.
— Я родом из Холодной лощины, это между Королевской дорогой и…
— Я знаю, где это.
— Мы… — Гвен помедлила, — деловые партнеры.
— Правда? Молодые девушки редко ведут дела.
— Мы в этом отношении необычны.
— Действительно.
Клерк положил стопку пергаментных листов на стол перед оценщиком. Тот стал осторожно их просматривать.
— Вы говорите о лоте четыре — шестьдесят восемь. Постоялый двор «Заблудший путник».
— Это больше не постоялый двор… просто куча полусгнивших досок.
Оценщик кивнул.
— Теперь понятно, почему с этого лота вот уже… восемь лет семь месяцев и шесть дней не поступали налоги. Что вам там нужно?
— Я бы хотела купить его, — сказала Гвен.
— Купить? — удивился оценщик.
— Да.
— Вы не можете его купить.
Спина Гвен ссутулилась. Его слова прозвучали весьма категорично.
— Но им никто не пользуется, — попыталась возразить она.
— Это не имеет значения. Вся земля в королевстве Меленгар находится в собственности его величества. Он не расстается ни с одной ее частью — никогда. Так что если у вас нет армии, которая может вторгнуться сюда и удерживать… — он снова посмотрел на пергамент, — лот четыре — шестьдесят восемь силой, он остается владением короля.
— Но постойте… а как же «Гадкая голова» напротив? Ведь ею владеет Рэйнор Гру.
Старик со вздохом покачал головой.
— Я только что вам сказал: все в этом королевстве принадлежит королю. Рэйнор Гру не владелец… — оценщик снова посмотрел на пергамент, — лота четыре — шестьдесят семь. Ему всего лишь дана привилегия держать на этом месте трактир и пивную.
— Привилегия? То есть разрешение?
— Королевское свидетельство о разрешении.
— Тогда я хочу такое же.
— Какое дело вы намерены там открыть?
— Бордель.
Оценщик наклонил голову и пристально посмотрел сначала на Гвен, потом на Розу.
— Ясно.
— Это нельзя?
— У вас есть родственники в Холодной лощине? — обратился он к Розе.
— Да, — ответила Роза. — Мама… я ее там похоронила в прошлом году.
— А отец?
— Будь у меня отец, наверное, и мама до сих пор была бы.
Мужчина кивнул. Лицо его приобрело серьезное выражение.
— А у вас? — спросил он у Гвен.
— Мои родители тоже мертвы. Поэтому нам нужно открыть дело.
Старик поджал губы и покачал головой.
— Свидетельство будет стоить вам два золотых тенента плюс регистрационный сбор в размере восемнадцати медных динов. У вас есть такие деньги?
— Ах… да. Да, есть! — радостно воскликнула Гвен. — Всего два!
Оценщик, казалось, удивился и одарил ее легкой улыбкой. Он взял пергамент и, обмакнув перо в чернила, начал писать.
— С момента выдачи свидетельства вы облагаетесь налогом относительно вашего дохода. Если вы не сумеете ничего заработать в течение шести месяцев с момента выдачи свидетельства или же не сумеете заплатить требуемые налоги в течение одного месяца после последней оценки, которая далее будет проводиться дважды в год, вы будете выселены без компенсации вложений. — Он говорил быстрым речитативом, в котором слышалась скука. — У вас имеются при себе два тенента и восемнадцать динов?
— О… да. — Гвен вытащила кошелек из-за лифа.
— Свидетельство будет действительно в течение одного года. По прошествии этого срока вам нужно будет приобрести новое.
— Мы можем поселиться там прямо сейчас — сегодня, так?
— Вы можете делать что угодно до тех пор, пока это законно, не угрожает безопасности города и королевства, обеспечивает облагаемый налогом доход и одобрено королем.
— Король нанесет нам визит? — изумленно спросила Гвен.
Оценщик поднял голову и усмехнулся.
— Нет. Его величество не станет наносить вам визит. Но кто-нибудь из купеческой гильдии Нижнего квартала непременно явится с проверкой.
— И если он одобрит то, что мы делаем, мы сможем оставить здание себе? — Гвен протянула монеты.
— Вы сможете использовать его, — поправил старик. — Помните, что любые изменения, выполненные на этом месте, становятся собственностью короля, а ваше свидетельство может быть в любой момент отозвано королевским указом.
Гвен быстро убрала монеты.
— Что это значит?
— Если король захочет, он может вас выгнать.
Девушка нахмурилась.
Старик наклонился вперед.
— Будьте успешны, но не слишком.
Гвен кивнула так, словно поняла его слова, и вручила ему монеты, чувствуя смесь облегчения и ужаса. Она приобрела дом для них всех. И только что отдала большую часть имевшихся у них денег в обмен на разрушенную лачугу.
* * *— Дом наш, — сообщила Гвен девушкам, когда они с Розой вернулись.
Все еще лил дождь, но Гвен уже не обращала на него внимания. Дом принадлежал им, весь, до последней гниющей балки! Стало теплее, а непрекращавшийся дождь Гвен посчитала
