Тут слезы навернулись у нее.
— О, Джоэль… Ты действительно хочешь на мне жениться! — Ее улыбка была подобна свету зари.
— Конечно, хочу, глупенькая. Разве ты могла в этом сомневаться?
— Значит, просто все дело…
— Все дело в финансах. Больше ни в чем. Мы поженимся в тот же день, как только сможем себе это позволить. — Я ослабил свой страховочный ремень и приготовился к пылким объятиям, которые, как я был уверен, должны были непременно воспоследовать.
Она улыбнулась еще шире. А потом улыбка пропала, и она отвернулась, но я все же успел заметить, что она плачет.
Господи, да что же я теперь-то не так сказал?
Конечно, это тот самый вопрос, который нельзя задавать женщинам. Довести женщину до слез — само по себе паршиво, но не понимать, как тебе это удалось, просто непростительно.
Но как бы я ни старался анализировать последние произнесенные мною фразы, на мой взгляд, я не сказал и не умолчал ни о чем таком, что могло заставить Джинни плакать.
«Сильвер» немного сбавил скорость, а это говорило о том, что мы пересекали пролив Джорджия. Скоро мы окажемся около маленькой квартирки Джинни на острове Ласкетти. Я не знал, за что мне просить прощенья. Да и надо ли это делать?
— Джинни, прости. Я в самом деле…
Она резко прервала меня:
— Джоэль, представь себе такое — ты точно знаешь, что стипендия у тебя в кармане. Однозначно.
Она повернула сиденье так, что оказалась вполоборота ко мне.
Я нахмурился, озадаченный ее непоследовательностью.
— Ты что-то слышала?
Насколько мне было известно, до принятия решения о назначении стипендий должно было пройти еще несколько недель.
— Проклятье, Стинки. Я просто говорю: допустим, ты точно знаешь, что ты — среди лауреатов стипендии Калликанзароса на этот год.
— Ну… это было бы просто замечательно. Верно?
Она повернулась ко мне лицом, чтобы я видел ее гневный взор.
— Я тебя спрашиваю: если бы это произошло, как бы это повлияло на твои планы насчет женитьбы?
— О… — Я все еще не мог понять, к чему она клонит. — Ну… тогда бы мне стало намного легче. Тогда бы мы с тобой точно знали, что сможем пожениться всего через четыре года. То есть на все сто быть уверенным ни в чем нельзя, но все же мы бы гораздо больше…
Я замолчал, потому что понял: я говорю совсем не то, что ей бы хотелось услышать. Мне пришлось чуточку наклониться, потому что «Сильвер» заложил крутой вираж вправо. Я не имел понятия о том, что же так хочется услышать Джинни, а по ее лицу я никак не мог догадаться. Может быть, мне стоило…
Крутой вираж вправо?
Я снял затемнение с окна с моей стороны. И точно: мы направлялись на север, похоже — почти строго на север. Но это было неправильно: мы не могли находиться так уж далеко к югу от Ласкетти.
— Джинни, я…
Она откровенно разрыдалась.
О господи… Стараясь говорить как можно спокойнее, я сказал:
— Детка, тебе придется перейти на ручное управление. «Сильвер» чокнулся.
Она махнула рукой и продолжала рыдать. На секунду я здорово струхнул. Я подумал… Да не знаю я, о чем я подумал.
— Джинни, что случилось?
Она зарыдала еще отчаяннее.
— О, Джо-о-о-о…
Я отстегнул страховочный ремень и обнял ее.
— Черт побери, поговори со мной! Что бы ни случилось, мы все исправим. У нас все получится. Просто скажи.
— О боже, прости-и-и-и меня-а-а-а… Я все испо-о-орти-и-и-ила…
Она буквально вцепилась в меня.
Я испугался. Мне случалось видеть, как Джинни плачет. Но это были рыдания, полные жуткой тоски. Случилось что-то действительно очень плохое.
— Что бы это ни было, все нормально, слышишь? Что бы ни было.
Она забилась в моих объятиях.
— Джоэль, я тебе навра-а-а-ла-а-а… Я такая ду-у-у-ра-а-а-а…
У меня похолодело донышко сердца. Я не выпустил Джинни из объятий, но у меня был такой порыв, и я уверен: она это почувствовала подсознательно и зарыдала еще горше. Куда как горше.
Только через несколько минут она немного овладела собой. Пока тянулись эти минуты, я не дышал, не думал, не двигался, не переваривал пищу — я совсем-совсем ничего не делал, только ждал, когда же я узнаю, что мне такого наврала моя Джинни. А потом, когда она вдруг сделала глубокий вдох и отстранилась от меня, мне сразу расхотелось об этом узнавать. И я решил, что лучше задать другой вопрос:
— Куда мы летим?
Она сначала отвела взгляд, потом повернула голову и посмотрела мне в глаза.
— Ко мне домой.
Я обратил внимание на нечто новое. Обычно она командовала «Сильверу» просто «ко мне».
— Да? И это на севере?
Она кивнула.
— Далеко?
— «Сильвер», скорее, — сказала она. Машина ответила, что команда принята. Наши кресла развернулись к лобовому стеклу, нас прижало к спинкам из-за ускорения, а мне Джинни ответила: — Еще минут двадцать.
Я мысленно нарисовал карту и выглянул из окна. Увидеть что-либо было трудно, потому что «Сильвер» резко набирал скорость. Машина у Джинни была со всем неплохая, но при всем том далеко не новейшей модели. По идее, она просто не могла летать так быстро. Я заставил себя дышать медленнее. Становилось все интереснее и интереснее.
По моим подсчетам, при такой скорости за двадцать минут мы должны были шмякнуться где-то посередине ледника, неподалеку от границы провинции Юкон.
Я был одет для бала, и у меня с собой не было даже зубной щетки. Впрочем, это не имело никакого значения, потому что мы мчались со скоростью, раза в четыре превышавшей дозволенную для этой местности, так что задолго до того, как мы окажемся на каком-нибудь там леднике, «маунти» (это местные копы) отключат двигатель нашей машины и посадят нас, а потом мы будем ждать надзирателей… и наверное, это произойдет посреди глухого леса. Конечно, если только «Сильвер» раньше не разлетится на кусочки из-за того, что летит со скоростью, в четыре раза выше той, какую способен выжать, согласно своим заводским характеристикам.
Меньше чем полчаса назад я был так счастлив, как не был еще никогда в жизни — когда танцевал с моей Джинни. Я затемнил окно, отдался на волю ускорения и уставился прямо перед собой, в ничто. Как ни странно и как ни огорчительно, Джинни хранила молчание.
Значит, так тому и суждено быть, если только кто-то не нажмет клавишу «отмена».
Глава 2
Я думаю, всех благородней на свете
