Я снова его перебил:
— Эвелин? Ты понимаешь, в чем суть двигателя Эндрю? Он тебе объяснял?
Эвелин оторвалась от облачения в скафандр.
— Пытался, — проговорила она озадаченно, но весело. — Не получилось. Боюсь, мне не хватает твоей подготовки по физике.
Я кивнул.
— Дороти?
Она покачала головой.
— Меня моя подготовка по физике сгубила. Оказалось, все, что я знаю, в корне неправильно. После четвертого предложения я перестала слушать, и кажется, в тот момент Эндрю говорил о том, что вся масса бесконечна.
— Так и есть, в каком-то смысле, — подтвердил Эндрю. — Понимаете…
— Эндрю, мой новый друг, — сказал я ему, — мы не понимаем. Вполне возможно, мы просто не способны понять. Но мне бы хотелось быть как можно более уверенным в одном моменте, поэтому я тебя про это еще разок спрошу. Правильно ли я уловил мысль о том, что твой эффект этого самого синергизма действует при любых обстоятельствах, независимо от массы? Эти три слова означают именно то, что означают для нас? Или тут какая-то семантическая путаница?
— Нет, ты прав, — немного озадаченно проговорил Эндрю. — Масса, на самом деле, воображаема, понимаешь? Так же, как инерция. Нужно только понять…
Я обернулся к Эвелин.
— Ты понимаешь?
Она сдвинула брови. Ее скафандр уплыл от нее в сторону. И она о нем забыла. Я видел, как на нее нисходит понимание, подобное потоку ледяной воды.
— О нет. О нет, Джоэль…
Вот тут уравнение и решилось: сомнительный момент был определен, и все остальные факторы выстроились с неподражаемой математической красотой.
— О чем ты говоришь? — осведомилась Джинни.
Я обернулся и посмотрел на нее.
— Ты ведь знаешь, да? Конечно, знаешь.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
— О чем она знает? — спросил Герб.
По лицу Дороти я понял: она догадалась, что я имею в виду, и теперь обдумывает это, и что это вызывает у нее такое же возмущение, как у меня. И еще я понял, что Ренник знал обо всем с самого начала, и это его даже ни капельки не удивляло. Он начал пятиться к люку, от которого начинался путь в глубь звездолета.
Понимание. Понимание было сейчас чрезвычайно важным. Я заговорил быстро, как можно громче:
— Все здесь знают, кто такой Ричард Конрад. Может ли кто-то из вас представить себе, что он посвятит ближайшие тридцать с лишним лет спасению нескольких сотен каких-то фермеров.
Все в замешательстве. Ренник добрался до крышки люка и прижался к ней спиной.
— Но ему самому не придется… — начала было Джинни.
— Ты действительно веришь в то, что он не найдет лучшего применения для своего единственного сверхсветового корабля на время этих лет, столь важных для построения новой империи?
— Он хотел владеть всей Солнечной системой, — вставил Герб. — А теперь примется за то, что осталось.
Но мне кажется, он сочтет, что абсолютный минимум вполне приемлем.
— Мой дедушка в эту самую минуту говорит с вашим капитаном и пытается…
— Твой дедушка в эту самую минуту брешет, как аристократический сивый мерин, — сказал я, — и пытается убедить капитана Бина в том, что они еще непременно увидятся после того, как «Меркурий» отчалит от «Шеффилда». Таким образом он сможет обречь более четырехсот человек на смерть, произнеся абсолютный минимум грубых слов и избавив себя от прочих неприятностей. И мы сможем отбыть так, что Элис Даль даже не придется ни в кого целиться из пистолета.
— Ты с ума сошел! — рявкнула Джинни.
— Если бы он на самом деле хотел нам помочь, ему только и надо было распорядиться, чтобы твой супруг перенес свой восхитительный двигатель с «Меркурия» на «Шеффилд» и установил его здесь! Эндрю только что растолковал нам, что этой штуковине масса — по барабану!
Джинни изумленно ахнула, но не так громко, как ее муж.
— Господи, о чем же я только думал? — проговорил Эндрю. Его взгляд выражал сильнейшее потрясение. — Мне бы… мне бы пришлось в процессе… разрушить «Меркурий», и, наверное, именно поэтому эта мысль не пришла мне в голову. Но… да, проклятье, нет никакой причины во всей вселенной, почему я не могу откалибровать двигатель по-новому и настроить его так, чтобы поля хватило для того, чтобы охватить и такой большой корабль. Я смог бы сделать это за несколько недель! Думаю…
— Не надо разрушать «Меркурий», — посоветовал ему Герб. — Достаточно просто погрузить его на «Шеффилд». Ваша яхта размером примерно с один из наших посадочных катеров.
— Это получится…
— Ох, дедушка, дедушка, — простонала Эвелин. — О, как же это ужасно! — Она направилась к выходу. — Джоэль, ты совершенно прав: мы должны…
Ренник сунул руку в карман куртки и выхватил самое маленькое из тех видов ручного оружия, какие мне доводилось видеть. Размером с авторучку. И мгновенно навел пистолет на нас.
— Вы должны оставаться на местах! — рявкнул он. — Эвелин, я не шучу! Не надо!
Он прицелился в нее, и я уже собрался заслонить ее собой, но в это мгновение голова Ренника взорвалась и превратилась в алую дымку, большая часть которой тут же развеялась. Несколько крошечных капелек пролетели по отсеку и забрызгали мое лицо и руки. Оружие выскользнуло из пальцев Ренника и поплыло по воздуху.
Дороти Робб держала в руке еще более миниатюрное оружие. Размером с половинку авторучки, с хвостиком, чтобы цеплять за край кармана. У меня на глазах она брезгливо, будто испачканный носовой платок, бросила оружие.
— Не думала, что хоть раз в жизни эта гадость мне понадобится, — задумчиво, как бы разговаривая с самой собой, проговорила она в наступившей звенящей тишине. — Но оказывается, стоило носить это при себе столько лет.
Я гадал, как же она ухитрялась проносить это оружие мимо свирепых охранников-гурок в Северном Поместье. Но, с другой стороны, ухитрялся же каким-то образом Ренник разгуливать по вотчине Конрадов с оружием более крупного размера.
— Спасибо вам, Дороти, — пробормотал я, утирая лицо рукавом.
— Мне всегда можно поручить такие мелочи, — проговорила она таким тоном, будто произнесла цитату из какого-то романа. Потом провела рукой по лицу и брезгливо фыркнула. — Вот не думала, что у него так много мозгов.
Герб быстро подлетел к ней с пачкой носовых платков. Она от души поблагодарила и взяла платок.
Заряд обладал такой тепловой мощью, что громадная рана на теле Ренника сразу прижглась. Током воздуха почти все капельки крови унесло, а те, что остались, скоро должны были исчезнуть.
— Они будут здесь с минуты на минуту, — напомнил мне Герб.
— Знаю, — сказал я.
— Проблема должна быть тебе понятна. Ты ее видел.
— Лучше бы мне ее не видеть.
— Да. Я видел Элис.
Секунд десять мы с ним молча смотрели друг на друга. Герб вдруг улыбнулся.
— Я не вижу другого выхода. А ты?
Я изо всех сил задумался. Наконец я неохотно покачал головой.
— При наших возможностях — нет.
Я поймал оружие Дороти, быстро осмотрел его и бросил Гербу.
— Бластер пуст, — поспешно проговорила Дороти. — Он был одноразовый.
Герб повертел бластер в пальцах.
— А
