Дороти промолчала, но ее взгляд сказал: она все поняла, и ответ на вопрос Герба — «нет».
Оружие Ренника отлетело от переборки, и я поймал его в воздухе, после чего внимательно осмотрел отсек.
Неподалеку, у меня за спиной, рядом со входом в шлюзовую камеру, находился большой дисплей, демонстрирующий разные данные. Я нашел нужную кнопку и включил дисплей. Потом я немного отплыл назад, выверил расстояние и спросил у Герба:
— Что скажешь?
— Лучше и быть не может, — ответил он. — То самое, что давным-давно называли игрой…
Я кивнул.
— Мне очень хотелось бы, чтобы все было не так, — признался я.
С невероятной добротой в глазах Герб ответил не «мне тоже», а…
— Понимаю.
Потом он занял позицию около люка, через который можно было попасть из отсека в глубь «Шеффилда». Дороти начала ловить в воздухе скафандры и убирать их с дороги.
— Чем вы занимаетесь? — угрожающе вопросила Джинни. — Проклятье, что тут происходит?
Эндрю не мог решить, на кого из нас изумленно глядеть. Вид у него был такой, что ему можно было только посочувствовать — человек перестраивал все, что содержалось в его разуме, в его сердце.
— Ты с ней справишься? — спросил я у Эвелин. Она посмотрел мне в глаза и не сказала: «Думаю, да». Она сказала просто:
— Да.
Сегодня мне все так здорово помогали. Я благодарно кивнул, и Эвелин отплыла от меня и притормозила рядом с Джинни.
— Кузина Джинни, — проговорила она внятно и решительно. — Прекрати.
Джинни была слишком шокирована, для того чтобы что-то ответить. Она не успела развернуться и принять боевую стойку к тому моменту, когда мы все услышали звуки, яснее ясного свидетельствующие о том, что к отсеку приближается группа людей.
— Джоэль… — проговорила Дороти.
— Думаю, все будет хорошо, — сказал я ей. — Но будьте наготове.
Она умолкла, выбрала для себя место подальше от люка, ближе к вентиляционной решетке и оттащила туда тело Ренника. Придерживаясь одной рукой за решетку, другой она держала обезглавленного мертвеца.
— Эвелин, иди сюда, — сказала Дороти.
Эвелин посмотрела на меня. Я кивнул, и она отправилась к Дороти.
Мы с Гербом в последний раз переглянулись. Говорить было нечего.
Диафрагмальная крышка люка открылась.
Первой появилась Элис Даль. В своем деле она была хороша, как я и ожидал. В тот самый момент, как только открылся люк, она сразу поняла, что здесь что-то не так. Наши позы? Запах крови, еще не успевший выветриться из отсека? Словом, она насторожилась, еще не заметив обезглавленного тела Ренника. Она никого сразу не убила, но была готова это сделать. И свое внимание она сосредоточила на мне.
Ничего не заметив, следом за ней в отсек вплыл Конрад, за ним — Соломон Шорт.
— Ну вот, — изрек Конрад, — благодаря прозорливости капитана Бина и способности релятивиста Шорта широко мыслить, мы составили план, который позволит…
Только тут он увидел парящий у вентиляционной решетки труп Ренника и перестал говорить. Наверное, он очень устал. И все же сообразительность и быстрая реакция не покинули его. Он не стал спрашивать, что произошло.
— Хорошо, — резко произнес он. — Теперь все на борт. Немедленно. Все обсудим потом.
— Дедушка, как ты можешь! — с бесконечной тоской спросила Эвелин.
Он сделал вид, что не понял ее вопроса.
— Человечество совершило маленькую ошибку, — проговорил Герб. Элис повернула голову к нему. — Мы наконец достигли какого-то прогресса в искоренении войн. Но, возможно, следовало начать не с войн, а с алчности.
— Что происходит? — негромко осведомился Соломон.
— Присутствующий здесь Кондрянь из клана Кондряней, — сказал я, — только что собирался тронуться в путь, бросив на произвол судьбы целый корабль бедолаг, терпящих бедствие и поверивших в то, что он вернется и приступит к спасательной операции.
Соломон все сразу понял и устремил на Конрада гневный взгляд.
— Это правда?…
— Кроме того, он забыл сказать хоть кому-то о том, что за счет скромных усилий волшебный двигатель Энди способен переносить по космосу любую посудину, в какой его ни установи, — причем с такой же скоростью. Независимо от массы.
Соломон еще сильнее помрачнел и продолжил мою тираду:
— Ясно. Он бы нашел для этого другое применение. И наверняка уже придумал какое.
— Сол, — поспешно встрял я. — Все уже понятно. А теперь поосторожнее насчет зеленого тумана.
Я заметил — он догадался, что я имею в виду. Я порекомендовал ему держаться подальше от линии огня и следить за развитием событий.
— О, ради бога! — гаркнул Конрад. — Джинни, ну ты-то все понимаешь. Эвелин, детка, сейчас вершится история. Прямо сейчас, вершится нами. Нам нужно сформировать и консолидировать Конфедерацию Звезд Человечества, организовать ее. Нужно собрать всех телепатов и наладить сносную коммуникационную систему, а потом заняться подготовкой к отмщению за гибель нашей звезды. Насколько нам известно, вот-вот может начаться вторая волна атак. И мы не можем тратить время на спасение горстки неудачников, которые сами виноваты в своих просчетах. Прошу тебя, постарайся мыслить рационально. Ведь ты же Конрад, ради всего…
— Я — Джонстон, — заявила ему Эвелин.
Он закатил глаза.
— Юная любовь. Как хорошо, что я стар. Хорошо. Мне все равно, какая у тебя будет фамилия, лишь бы ты поскорее облачилась в этот треклятый скафандр и взошла на борт «Меркурия», немедленно.
Эвелин посмотрела на него в упор и медленно покачала головой:
— Я этого не сделаю.
Ричард Конрад вздохнул с нескрываемым раздражением:
— Элис.
Элис Даль резко опустила руку к правому бедру. Время словно бы максимально замедлилось.
— Элис! — прокричал я.
Она была необыкновенно хороша в своем деле и, невзирая на мой крик, уделила мне только половину своего внимания.
Но все быстро изменилось, когда она увидела в моей руке оружие, хотя я держал его все это время.
Она была настолько хороша, что пока я успел крикнуть и прицелиться, она уже выхватила пистолет и навела его на мой левый глаз.
— Если ты убьешь меня, — тихо проговорила она, — моя рука все равно успеет убить тебя.
— Возможно, — не стал спорить я. Все мое внимание было сосредоточено на выражении собственного лица. Я изо всех сил старался выглядеть невозмутимо.
— Абсолютно точно, — поправила меня Элис.
Время теперь текло так медленно, что я видел: она все же заметила какую-то промашку в моей невозмутимости. Ее палец плотнее лег на спусковой крючок.
— Эй, Бутч! — проорал Герб во всю глотку.
Ох, как же она была хороша! Она повернула голову ровно настолько, чтобы видеть Герба краем глаза. Она понимала, что он блефует, потому что знала: он не на столько глуп, чтобы думать, что способен ее одолеть. И все же на всякий случай проверила.
И обнаружила, что Герб целится в нее из крошечного бластера Дороти.
Видимо, Элис сразу поняла, что это оружие посерьезнее того, которое у меня в руках. Но это ее нисколько не поколебало. Правый утолок ее губ презрительно приподнялся.
Быстрее, чем мог уловить глаз, она крутанулась на месте. Одолеть Герба ей было не труднее,
