Но медведь отличный боец.
Он двигается неторопливо, неумолимо, тесня Марко к краю.
Звон и скрежет — когда Марко принимает удар, пытается удержать. Отбрасывая. Отскакивая назад.
Удар! Марко успевает в последний момент, но тонкая алая полоска разрывает его плечо.
Я вскрикиваю. И чувствую, как вздрагивает под моими пальцами рука Роя — это я вцепилась ногтями со всей дури, ногти у Пенелопе крепкие, острые.
— Прости…
— Ничего, — Рой накрывает обе мои ладони одной своей. — Страшно?
Еще как. Хочется зажмуриться. И я даже зажмуриваюсь ненадолго, но так еще хуже. Кажется, я просто сойду с ума.
Еще немного, и Марко прижмут к стенке. И хуже того — за его спиной этот волчонок. И кто знает, что от него ждать. Он не отходит.
Марко пригибается, откатываясь в сторону. Медведь рывком разворачивается на него.
Удар! Обухом палаша по рукам, почти по локтю, и Марко едва не роняет меч. Но держит. Видно, как руку сводит от боли, и клинок дрожит. Он даже, на время, сжимает рукоять второй рукой.
— Сдаешься? — ухмыляется медведь.
И Марко молча бросается вперед, обманным маневром начиная движения в одну сторону, и резко уходя в другую, подныривая, и проскакивая за спину. Успевая ударить медведя по ноге.
И медведь ревет. Тяжело переступая, делая шаг. Еще немного, и нога подогнется.
И не успевает.
Марко рубит от шеи вниз.
Кровь в стороны…
Еще несколько секунд медведь, хрипя, стоит на ногах. Потом медленно заваливается на бок.
Марко тяжело дышит. Приходит в себя. Он перехватывает меч левой рукой, и встряхивает правой, разминая онемевшие пальцы.
И, кажется, не слышит…
«Сзади!» — хочу крикнуть, но понимаю, что голоса нет. И успеваю до смерти испугаться.
Потому, что тот самый волчонок несется на Марко сзади, подняв меч над головой. Сейчас…
Но в последний момент Марко легким движением отклоняется в сторону, так, словно это вообще ничего ему не стоит. Перехватывая волчонка за руку. И навершием рукояти бьет в висок.
Волчонок падает.
Марко наклоняется к нему, слушает — дышит или нет. Вроде, все хорошо.
Выпрямляется.
И машет мне рукой.
Я готова разрыдаться на месте.
Потом тела уносят, а Марко, по одобрительный рев толпы, уходит в открывшиеся ворота арены.
— Сеньорита, — чужой голос совсем рядом, у Роя из-за спины. — Сеньорита, прошу простить меня. Вы не уделите мне пару минут? Прошу вас, пройдемте со мной.
Совсем неприметный человек, с вежливой улыбкой на лице. Тот самый, что подсовывал мне заявление на подпись.
Пройти? Разве у меня есть выбор?
Я посмотрела на Роя. Рой кивнул. Поднялся вместе со мной. И даже взял меня за руку, вставая так, чтобы быть между мной и тем человеком. Не загораживая, просто чуть-чуть оттесняя в сторону.
Мы пошли. Остановившись в длинном пустом коридоре, подальше от людей.
— Я не займу много вашего времени, сеньорита, — сказал человек. — Я только хочу попросить вас передать вашему другу, тому, что выскочил на арену, что не стоит делать впредь таких глупостей. Иначе он может пострадать.
С такой искренней заботой.
— Я передам, — сказала, чувствуя, как подгибаются ноги.
Ладонь Роя чуть сжимает мою, успокаивая. Все хорошо, он рядом, я не одна.
— Благодарю вас, сеньорита, — человек то ли кивнул, то ли поклонился мне. — Как проходит ваш отдых? Не желаете ли чего?
— Спасибо, все хорошо. Я счастлива побывать здесь.
— Очень рад. Сожалею, что вы оказались втянуты в столь неприятную историю.
— Ничего страшного. Немного острых ощущений мне не повредит.
— Острые ощущения делают нашу жизнь ярче, сеньорита. И все же, надеюсь, тяга к острым ощущениям в вас не слишком сильна, и продолжение истории не входит в ваши планы? Возможно, вы все же захотите поменять куратора? У нас как раз освободился прекрасный опытный гид. Хотите взглянуть фото?
Не дожидаясь согласия, человек сунул пачку фотографий мне.
Я отпустила руку Роя, взяла.
И не удержалась, фыркнула от смеха. Возможно, это нервное…
Парень на фото был реально хорош! Прямо идеальный красавчик с глянцевых обложек. На пляже, с обнаженным торсом, на коже поблескивают капельки воды… Рельефные крупные мышцы, кубики пресса, ровный загар, волнистые длинные волосы и ослепительная улыбка. Татуировка на левой стороне груди, через плечо и по руке вниз замысловатым узором. Не парень — мечта. Оборотень?
— Он тоже оборотень? — спросила я. — Кто?
— Ягуар, сеньорита. Наш лучший куратор.
Человек внимательно наблюдал за мной.
Котик, значит. Фоток у него было много. На одних он старательно изображал брутального мачо, на других — игривого нежного мальчика. И даже совсем обнаженные фото были. Как мило. И главное его достоинство — в полной готовности. Да, это нервы, потому, что меня неудержимо тянуло поржать.
— И что он умеет, — спросила я.
— Он умеет все, что вы пожелаете, сеньорита.
Даже так?
— Как мило, — сказала я. — Спасибо за предложение. Но он совсем не в моем вкусе. Так что не стоит.
— Не в вашем? А чего бы вы хотели? Может быть, мы сумеем подобрать для вас?
— А меня вполне устраивает этот, — я по-хозяйски похлопала Роя по плечу. — Крупнее, суровее и надежнее.
— Понятно, — человек поджал губы. — Тогда, сеньорита, можно один совет? Будьте осторожны. Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали.
— Разве я могу пострадать? Лично я? Мне казалось, в худшем случае меня выкинет обратно в мой мир?
Я же должна знать, чего бояться.
— О, сеньорита… — в ухмылке неприятного и неприметного человека скользнуло что-то зловещее. — Выкинет. Главное, чтобы было, куда возвращаться.
— Что? В каком смысле?
— Ну, вы же понимаете… вы здесь, ваше тело там… все так непредсказуемо. Мало ли что. Не дай бог, конечно…
Никаких прямых угроз пока. Пока…
Но вот в этом месте, признаться, у меня остановилось сердце.
Я и не думала, что все так…
Стояла, смотрела, как человек кланяется, поворачивается ко мне спиной и идет прочь.
Рой снова берет меня за руку.
— Вера… — тихо говорит он. У него совершенно белое лицо. — Вера, тебе лучше вернуться домой.
— Жалеешь, что не придушил меня?
— Жалею, — говорит, очень честно. — Нужно было.
Но, к счастью, пока не пытается исправить. Боится, что я и правда полезу снова? Я могу…
Да он же не самоубийца, в конце концов, зачем ему? Это не лучший выход.
— А знаешь, — я смотрю на него, — они ведь тоже чего-то боятся, и суетятся не зря. Я что-то могу… только пока сама не понимаю что. Иначе, не стали бы предлагать этих котиков, запугивать. Просто вышибли бы меня сами, и дело с концом. Надо подумать.
22. Ночь
На трибуны мы не вернулись.
Марко сам нашел нас. Возбужденный, страшно довольный собой.
Он победил! Он сделал это! Глаза горели.
А Рой прямо сходу врезал ему в челюсть. Без разговоров. Так, что Марко отлетел на пару метров назад и об стену.
— Что за… мать твою… — Марко вскочил на ноги, утирая лицо, сплевывая кровь и уже собираясь кинуться в бой.
И я к нему. В ужасе. Так несправедливо!
— Марко! Рой, сдурел!
