— Черт тебя дери, Уилл! Ты что же решил вот так по-воровски вскрыть самую ценную находку? Даже мне такое не пришло бы в голову! Ты в своем уме? Если завтра ребята из правительства узнают об этом, нам не разрешат здесь больше и камня тронуть! — выпалила она, не дождавшись ответа от своего давнего друга и коллеги с которым уже много лет не боялась пускаться в самые авантюрные экспедиции.
— Да, я в курсе… Но. понимаешь, мне нужно было их увидеть.
— И почему же, позволь спросить?! — потрясение Дейзи постепенно переходило в гневную язвительность, — Не мог подождать до утра?!!!
— Я не знаю, как объяснить…я не могу… Сегодня, там в усыпальнице со мной произошло что-то… очень странное, мне нужно разобраться. со всем этим… — Лэм устало потер переносицу и сделал глоток из пластикового стаканчика. Только сейчас Дейзи заметила около стола початую бутылку бренди.
— О нет, Уилл! Ты просто пьян. И что за привычка пить в одиночестве! Это день нашего триумфа, мы ждали этого столько лет, все празднуют, а ты вот так просто бросаешь команду, чтобы залечь в любимой берлоге!
— Прости, Дейзи… Но мне правда надо побыть одному.
— Ладно, оставлю тебя в покое, если пообещаешь хотя бы сегодня как следует выспаться. Завтра будет сущий ад: пресса, чиновники из министерства. И еще…когда налюбуешься, археологический маньяк, — добавила Дейзи направляясь к выходу, — убери подальше эти папирусы. Не нужно чтобы их кто-то здесь видел.
— Слушаюсь и повинуюсь, да прибудет с тобой сила Амона и мудрость Тота. Уилл картинно склонил голову. Дейзи закатила глаза, издав громки хмык, и выскользнула из палатки.
Уильям снова как завороженный разглядывал таинственные послания, хранившиеся под каменными сводами и тоннами песка тысячи веков. Его жилистые пальцы бережно касались плотно скрученных желтых свитков. Потребуется кропотливая работа, чтобы, не повредив, узнать их содержимое.
Как объяснить Дэйзи и самому себе тот факт, что он видел, он знал, что они ждут его здесь, в этом искусно инкрустированном творении неизвестного мастера, в усыпальнице загадочной правительницы Великого Царства. Задолго до начала подготовки будущей экспедиции, в беспокойных, коротких полуснах полудремах в окружении монографий, карт, артефактов он неоднократно повторял одно и то же дейстиве — открывал этот самый ларец, извлекая на свет заветные письмена…
Папирус сохранился идеально, но было преступлением вот так, варварски без специального лабораторного оборудования извлекать драгоценные рукописи. И о чем он действительно думал! Где его обычная рассудительность?
Наверно она испарилась в тот миг, когда его взгляд остановился на высеченной в усыпальнице надписи, когда он вдруг отчетливо понял, что знает ее смысл, когда почувствовал около своей груди касание хрупких плеч, приникших словно в поиске опоры. Ему хотелось, чтобы это мгновение длилось, чтобы дышать вот так в унисон с этой странной, нежданно-негаданно ворвавшейся в его жизнь амбициозной девочкой. Чтобы чувствовать ее рядом, вдыхать аромат ее волос: что-то нежное, трогательно-цветочное, совсем не вяжущееся с ее напористой и волевой натурой…
Уильям закрыл глаза, пытаясь понять, почему он сейчас не там снаружи, среди десятков возбужденных голосов, смеха, оживленной беседы коллег, волонтеров, рабочих, празднующих свою причастность к великому открытию. Почему не рядом с ней?
На какое-то время ему показалось, что он задремал, и не мудрено — позднее время и выпивка сделали свое дело! Интересно, что она ответит, если он решится пригласить ее на свидание, только вдвоем улизнуть и съездить в город… Бред, бред, он никогда этого не сделает. Сколько ей? Дэйзи как-то показывала ее анкету. Немногим больше 20! Возраст его студенток… «Добро пожаловать, Уилл Лэм в ряды стареющих ловеласов!» — сказал он самому себе с сарказмом и тут же услышал за едва прикрытым пологом палатки знакомый голос.
— Можно? Профессор Лэм, Вы не спите?
— Александра? Нет. не сплю. Но почему ты. — он обернулся, встретившись с парой знакомых любопытно поблескивающих в приглушенном свете походного фонаря, глаз.
— Там все почти разошлись, и я подумала… Как Вы себя чувствуете?
— Спасибо. Со мной все в порядке. Почему ты спрашиваешь? — ответил он, поднимаясь из своего любимого раскладного кресла.
— Просто Вы так незаметно ушли и больше не появились на нашей маленькой вечеринке. Ведь это Ваш праздник, Ваша победа. Разве не так?
— Ну, если теоретически. Вот только без Дейзи, без всей нашей команды, без тебя… — он невольно сделал паузу, во рту предательски пересохло — ничего бы не вышло из этой сумасшедшей затеи.
Она глядела прямо, не отводя своих прекрасных широко распахнутых глаз от его лица. Их возбужденный блеск и разрумянившееся лицо выдавали позднюю гостью с головой. Шампанского для всей команды сегодня привезли достаточно, чтобы как следует отпраздновать успех экспедиции.
— Нет, я уверена, что это было именно Ваше предназначение. Что-то вроде священной миссии, которую человеку нужно выполнить на Земле. Знаю — Вы закоренелый скептик, — немного рассеянно улыбнулась она — Но мне всегда казалось, что в жизни существует много такого, что не объяснить языком науки. Я всегда восхищалась вашей работой! А сегодня был особенный день…и. спасибо Вам, что позволили мне быть рядом.
— Не стоит благодарности, ты прекрасный помощник и по праву это заслужила, Александра, — мягко улыбнулся он, неожиданно смутившись от такого восторженного признания.
Казалось, что расстояние между ними сокращается само собой.
— А можно спросить еще кое о чем?
— Спрашивай.
— Вы ведь знали о том, что было написано под знаком Священного Скарабея?
— Это очень красивые слова… — после небольшой паузы ответил он, вновь переживая ту гамму чувств, что он уже испытал, когда они вместе осматривали погребальную камеру.
— Когда цветешь ты, цвету и я… — вдруг начала она, подойдя совсем близко к нему, уже чувствуя его неровное дыхание под хлопковой рубашкой. Ее каштановая макушка едва доставала до его ключиц.
— Цвету, подобно живому растению… — невольно продолжил он, не в силах оторвать от нее взгляда. Румянец играл на ее нежных щеках, в опаловых радужках плясали загадочные колдовские искры.
— И в смерти и в бессмертии… — сказала она, прикасаясь к его груди, приподнявшись на носках, обратив к нему пылающее лицо, словно ища ответа, удивляя его подобной смелостью, но уже не решаясь отступать.
— Я верный слуга твой… — его голос невольно дрогнул, скатываясь в хрипоту, внутри словно лопнула невидимая струна, отпуская на волю что-то древнее, вечное, горячее как расплавленный свинец, неподвластное земным законам. И их губы встретились. Вот так просто, вопреки доводам разума, которые еще минуту назад Уилл прокручивал в своей голове, будто он всегда жил лишь для того чтобы однажды прикоснуться к ней, словно паломник нашедший Землю Обетованную.
Голоса в лагере вокруг них постепенно смолкали, гасли последние мерцающие огоньки, Долина царей погружалась в свой величественный покой. И вдруг все вокруг стало не важным, растворилось,
