— Могу предположить… Я бы и сам на его месте…
— Надеюсь, вы оба будете благоразумны! По крайней мере ты, раз уж дата в твоем паспорте на пару десятков лет древнее ее.
— Не стоит беспокоиться об этом….- ответил Уильям со всей серьезностью, возвращаясь к своим отчетам, и мысленно подсчитывая сколько раз за этот длинный день теплая маленькая ладошка Алекс как бы невзначай оказывалась в его руке… Вспоминая с улыбкой, какие взгляды она украдкой бросала на него из под своей выгоревшей на солнце панамы… И даже не представлял, как справится с собой, если однажды ночью она, юрким сумеречным зверьком, вновь проскользнет в его палатку.
------
Вечером в штабной палатке экспедиционного лагеря кипела оживленная дискуссия. Профессор Лэм, его научные сотрудники и приглашённые эксперты от египетской стороны обсуждали предстоящие работы в усыпальнице и вскрытие верхнего гранитного саркофага. Задача была не из простых, нужен был четкий и безопасный план.
Александра сидела рядом с Дейзи, внимательно наблюдая за дебатами руководства, когда под навес, служивший импровизированным конференц-залом экспедиции вошел сухощавый мужчина средних лет в светлом пижонском костюме. Девушка удивленно уставилась на гостя, пока тот невозмутимо едва заметным кивком поприветствовал всех присутствующих
— А Вы как я полагаю, наш новый Говард Картер! — театрально воскликнул он, подходя к Лэму. — Рад, искренне рад, профессор, нашему личному знакомству!
Уильям протянул руку Джорджу Кенту, стараясь не выдать своего раздражения. Бесцеремонность вторжения посреди дискуссии всегда выводила его из себя. Только сейчас он заметил фигуру высокого юноши, маячившую за спиной спонсора экспедиции.
Но тот не долго оставался в тени и подойдя к Александре тут же приобнял за талию, и поцеловал в щеку, а затем склонившись к ее уху, начал что-то оживленно нашептывать. Она застыла на месте, не смея взглянуть в сторону Уилла, который тут же отвел глаза.
Кент пристально посмотрел на дочь, а потом развернулся к Лэму и с улыбкой заметил:
— Надеюсь, руководство позволит моей дочери провести пару дней со своим женихом? Она как я вижу, скоро сама превратится здесь в мумию. Я и подумать не мог, что Алекс задержится в таких условиях надолго. С этими словами он обвёл взглядом стены цвета хаки и дощатые столы с лавками… — и добавил, понизив голос — Это была ее прихоть, каприз так сказать. А я не мог ей отказать, — пояснил он, как будто Уильям спрашивал о чем-то, и добавил с довольной улыбкой глядя в сторону дочери и молодого человека, — Чудесная они пара, не правда ли?
Ответом ему было лишь молчание.
— Так когда же вы покажете мне свои замечательные находки господа? — спросил гость нарочито энергично, даже не подозревая, что творится на душе у Лэма и как отчаянно ему хочется запустить что-нибудь тяжелое в эту невозмутимо улыбающуюся физиономию.
Иситнофрет
На рассвете, когда горизонт запылал, возвещая новое возрождение Великого солнца, Мхотеп еще раз пробежался по написанным строкам. Ровные ряды знаков выстроились словно сами собой. Много дней подряд он трудился над поэмой, которую хотел преподнести в дар своей возлюбленной госпоже. В стихах он рассказал историю своей поздней любви и страсти, историю смерти и возрождения, историю предательства и праведного мщения, ту историю, которая будет жить в вечности и прославит Великую Иситнофрет — Прекрасную Исиду. Это тронное имя примет Афири вступив в свои законные права и став царицей.
Визирь поморщился, вот уже несколько дней его мучили боли в груди. Последняя и решающая схватка с людьми Нефера закончилась победой, но стоила многих жизней сторонникам Мхотепа. У сирийцев, нанятых царем-узурпатором для своей личной охраны, наконечники стрел были пропитаны ядом. Извлечь эти смертоносные жала из ран своих воинов, Мхотепу и его искусному помощнику не составило большого труда. Но пришлось приложить все свои знания ядов, чтобы справиться с действием зелья и вернуть их к жизни. Получив скользящий удар клинком в ходе ожесточенного сражения, Мхотеп не сразу заметил и обработал рану, поэтому позже и сам провел много дней в горячке, готовясь отправиться на суд Осириса. Но чаша весов слегка качнулась и Великие Боги пожелали оставить его в этом мире для завершения дела всей его жизни.
«Афири станет царицей» — упрямо твердил он себе в минуты смертельной опасности и самого дикого отчаяния, когда приходилось скрываться вместе со своими немногочисленными людьми от ищеек Нефера по самым убогим лачугам столицы. Ему, когда-то всесильному полувладыке страны за последний год не раз пришлось, смиряя свой гнев и гордость, склонять голову перед алчными и властолюбивыми жрецами, принуждать и подкупать продажных, слабовольных вельмож, переманивая их на свою сторону.
Самым опасным и непредсказуемым шагом на пути к желанной цели, была тайная встреча Мхотепа с военачальником Джехути. Будучи давно знаком с этим бесстрашным воином, визирь все равно предпочитал держаться настороже. Но именно от этого человека зависел успех грядущего государственного переворота. Нужно было приложить весь свой дар убеждения и красноречия, заверить Джехути в том, что за оказанную помощь и поддержку ему и его людям будут оказаны многочисленные милости, что царица Иситнофрет никогда не забудет тех, кто помог ей обрести законную власть. Встреча была назначена под покровом ночи, в долине царских усыпальниц. Здесь было почти безлюдно, и заговорщики частенько устраивали свои ночные сходки именно в этом месте. Военачальник долгое время не желал подвергать себя и своих людей смертельной опасности из-за придворной грызни за власть, но по прошествии нескольких лун увидел, что безумие окончательно овладело Нефером, что скоро его слепой гнев обрушится на головы тех, кто долгие годы поддерживал трон Богоравных. Неожиданное известие Мхотепа о том, что царевна Афири жива и собирает под своей рукой тех, кто готов служить истинной носительнице божественной крови, поначалу вызвало у Джехути лишь сомнения. Однако, он понимал, что скоро придется выбирать на чьей он стороне, дабы самому не сгореть в ожесточенной борьбе за трон. И Мхотеп был единственным, кто ни разу не предавал его на протяжении многих лет службы фараону. Когда был подан условный сигнал, они окончательно договорились и молча разъехались в разные стороны уже союзниками.
С помощью своих тайных сторонников во дворце, Мхотеп быстро нащупал в окружении Нефера слабые места. Теперь, когда царевна для всех была мертва, около трона завязалась ожесточенная борьба за власть между многочисленными побочными отпрысками Рахотепа и
