Перед нею постепенно открывался давно канувший в Лету удивительный мир., Найденная усыпальница принадлежала правительнице времён Среднего царства по имени Иситнофрет. Письмена, украшавшие своды ее вечного дома, в основном прославляли ее долгое и мудрое правление. За тридцать разливов Нила, что она была у власти, народ Египта ни разу не поразил опустошающий мор и голод, «богатство и процветание снизошли на Блаженную землю Пта» — говорили древние знаки и рисунки, нанесенные на одну из стен, очевидно уже после смерти самой царицы. Гробница была своеобразной летописью ее жизни от самого рождения. Самые восхитительные и искусные росписи относились ко времени ее юности. Создать все это с таким необыкновенным вниманием к малейшим деталям мог лишь очень близкий и любящий человек. Возможно это был ее муж-царь? Сын-наследник трона? Упоминаний каких-то других имен или печатей Александра пока не встретила в найденных надписях. Но те строки, что так легко расшифровал Уильям, не выходили у нее из головы: «И в смерти и бессмертии я верный слуга твой…». «Слуга, почему именно слуга, а не возлюбленный и не супруг? Кто мог написать это? К тому же иероглифы выглядели хуже других, а значит эта надпись была сделана намного раньше, чем царица ушла из жизни.»
Глаза болели от долгого рассматривания снимков и кропотливой работы, а голову разрывало от бесчисленных вопросов. Так прошёл почти весь июнь, затем и июль незаметно прошелестел за окном, а ответа от профессора Лэма все не было. Эта сосредоточенность на работе и поиск ответов на главный вопрос: почему при вскрытии саркофаг оказался пустым? — становились для Алекс почти навязчивой идеей. Ее сны становились все беспокойнее, порой ей виделись величественные своды древних дворцов, слышались чужие голоса, говорившие на древнем едва понятном языке, и никогда в этих снах ее не отпускала невозможная злая тоска, которую может испытывать только человек, утративший в жизни самое дорогое.
Отец, видя подавленное состояние дочери после возвращения в Англию, время от времени делал безуспешные попытки серьезно поговорить с Алекс, но та старалась под любым предлогом уходить от обсуждения. Ему оставалось лишь убеждать себя, что всему своё время: она остынет, одумается, вернется к жизни обеспеченной молодой леди, которой давно пора бросить пыльные тома научной библиотеки и вступить в респектабельный и давно ожидаемый брак. Он почти не сомневался, что Альберт, как прагматичный и современный молодой человек переступит через свою гордость и великодушно возобновит их отношения, а все договоренности о помолвке между их семьями останутся в силе.
Переговоры с новыми властями Египта зашли в тупик еще в мае, и на фоне внутриполитического кризиса и общей нестабильности в стране, обсуждать с профессором Лэмом проблемы английских археологов никто из новых чиновников министерства по делам древностей дальше не собирался. Надежд на возобновление раскопок в текущем году уже не осталось, надо было набраться терпения и продолжать жить.
Деятельная Дейзи на волне интереса к экспедиции читала популярные лекции о египтологии для молодежи в летних лагерях и давала интервью различным издательствам об уникальном открытии. Информация была ещё привлекательной для прессы и к тому же стоила немало. Это должно было привлечь новых спонсоров для продолжения исследований, и финансирования будущей экспедиции, на которые она и Уильям так надеялись. Ведь теперь по понятным причинам на дальнейшую финансовую помощь от мистера Кента рассчитывать они уже не могли.
Однако сам профессор Лэм за эти месяцы так и не дал ни одного интервью или хотя бы краткого комментария. Как бы его не донимали просьбами и солидными гонорарами, он не нарушал своего добровольного затворничества. Весь научный мир терпеливо ждал опубликования первых научных результатов. В университете упорно ходили слухи, что осенью профессор вновь вернётся на кафедру египтологии и немногие счастливчики услышат о находках и открытиях из первых уст.
В один из дождливых августовских дней Алекс все же набрала номер из своей записной книжки. В трубке раздался жизнерадостный голос Дейзи, которая казалось была искренне рада её неожиданному звонку.
Александра выдохнула, она больше не могла справляться в одиночку с тем, что ее преследовало каждый день и каждую ночь. По какой-то необъяснимой причине ее увлеченность загадкой открытой усыпальницы перерастала в паранойю. Встреча с Дейзи Мелвин должна была помочь ей найти хоть какую-то лазейку в этом нескончаемом лабиринте.
------------------------------------------------
— Что же, ты прекрасно поработала с этими текстами — сказала Дейзи, снимая свои очки для чтения, когда перевернула последнюю страницу рукописи, привезенную Александрой, — Вот только вопросов без ответа стало еще больше…
— Согласна, но в моем распоряжении были лишь настенные надписи в усыпальнице. Возможно…есть и другие источники информации? — она вопросительно посмотрела в глаза своей собеседницы.
— Ты права, но мы еще не скоро сможем до них добраться. Официальное разрешение на проведение исследований еще не подписано, нам остается только терпеливо ждать и работать с тем, что удалось отснять на пленку.
Алекс мгновенно уловила во взгляде Дейзи недосказанность.
— Если есть что — то, о чем я еще не знаю, то прошу, пожалуйста, скажите мне. Для меня это очень важно. Вы даже не представляете насколько!
Взгляд Алекс горел почти фанатично, лицо пылало. Дейзи невольно вспомнила себя. Еще двадцать лет назад она готова была душу продать за редкую и интересную находку, вся ее молодость прошла в бесконечных экспедициях и за работой в лаборатории. Может быть, по этой причине её личная жизнь так и не сложилась…
Она наконец выдохнула, будто приняв решение:
— Уильям нашел несколько папирусов с текстами в запечатанном ларце… Это конечно было против правил, вскрывать его без комиссии и описи… Ну ты понимаешь. Но он все же успел сделал качественные снимки, а потом мы аккуратно вернули их на место.
— Он их уже расшифровал?
— Работает над этим. При последней встрече он сказал только, что первые два текста — это любовная лирика, адресованная царице. Но вот третий, последний написан другой рукой с помощью какого-то шифра и присоединился к предыдущим намного позже.
— А кто автор первых двух? Это фараон — ее муж или придворный поэт?
— Неизвестно. Я и сама пока не видела текста полного перевода. Уилл никогда не делится промежуточными результатами. Но мы надеемся, последний папирус сможет открыть тайну усыпальницы и пролить свет на факт отсутствия мумии в саркофаге.
— Обычно к шифрам есть ключ…
— Я думаю, как раз над этим и бьется сейчас профессор Лэм, поэтому и замуровал себя в
