– Это всего лишь теория, но подозреваю, что да. Твоему телу требуется меньше, чем обычному человеку, но в конце концов ему понадобится питание.
– Вот почему я так проголодался, – пробормотал Давьян и вдруг рассердился. – И ты только теперь мне сказал?
– Я считал, что не стоит лишний раз на тебя давить.
Давьян только хмыкнул – спорить не было настроения.
– И что теперь?
– Ты сейчас ощутил усиление связи с телом, оставшимся в твоем времени. Разлом стремится исправить отклонение в порядке вещей и отправить тебя обратно. – Малшаш добавил со вздохом: – Нам остается одно – разорвать твою связь с моим временем. Скажешь сам, когда начинать.
– С уничтожения вот этого? – Давьян поднял руку с кольцом.
– Именно, – подтвердил Малшаш и озабоченно взглянул на ученика. – Думаю, стоит повторить урок чтения. Это, пожалуй, лучшее упражнение в умственной сосредоточенности, а в Разломе она тебе понадобится в полной мере.
Давьян мешкал.
– А как насчет управления? – с тех пор как мальчик прочитал об этой способности, он все ждал урока. Сама возможность ошеломила его: слухи, что авгуры умели управлять мыслями других людей, ходили всегда, но никто им всерьез не верил. Даже в старину, в эру правления авгуров, скептики сомневались в существовании такой силы.
– Нет, – покачал головой Малшаш. – С управлением как с оборотничеством – это неблагоразумно и очень опасно. – Наставник заглянул Давьяну в глаза. – На этот раз поверь мне на слово. Даже не пробуй.
Давьян безразлично пожал плечами.
– Пусть так. Стало быть, чтение. – Он старался не выдать разочарования. Несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая мысли… – Я готов. Что мне искать?
Малшаш пожал плечами.
– На этот раз я оставлю открытым разное – смотри сам, что найдешь.
Давьян кивнул и, закрыв глаза, пробился сквозь плеву в сознание Малшаша. Он так и не привык до конца к этому ощущению: сознавать себя, свои мысли, но при попытке подумать о чем-либо – да о чем угодно – ему отзывались мысли Малшаша, а не собственные. И эти отклики открывались сознанию Давьяна.
Собравшись, он принялся обыскивать мысли и воспоминания наставника.
Большая часть была скрыта в запертых ящиках. Те, что остались снаружи, были скучноваты и все относились к недавнему времени. Что ел Малшаш в последние дни. Как он поражался скорости, с какой Давьян усваивал плеву. Спешка вернуть мальчика в свое время, пока тот жив. С этим были связаны и другие чувства: грусть и боль, которых Давьян не понимал, а воспоминания, объяснявшие их, оказались скрыты. Скрывать чувства было гораздо сложнее, чем память о конкретных событиях.
Он задумал узнать, где жил Малшаш до того, как попал в Дейланнис. И снова наткнулся на запертый ящик. Он задумался, где Малшаш обучался искусству авгура. Опять ящик. Он задумался, почему Малшаша так напугала его способность к оборотничеству. Ящик. Досада Давьяна переходила понемногу в гнев. Что толку в способности, от которой люди защищаются с такой легкостью?
Он задумался, почему Малшаш отказался от способности видеть. Запертый ящик.
Вместо того чтобы двинуться дальше, Давьян представил, будто стоит прямо перед этим ящиком. Сосредоточившись, он ухватил крышку руками и потянул. Крышка откинулась, а он услышал вскрик ужаснувшегося Малшаша.
Зал был большим-большим. Стол за столом, люди болтают, смеются, все в лучших костюмах, в изящных платьях. Кровь приливала к сердцу, когда он от своего стола, чуть приподнятого над другими, обозревал толпу. Столько народа! Друзья и родные собрались на его праздник. Приятная теплота омывала тело – и не только от выпитого доброго вина.
Это было счастье.
Давьян приказал себе оставаться настороже, не увлекаться. Происходящее было ему знакомо. Он воскрешал воспоминание, не в силах ничего в нем изменить, – точно таким, каким сохранил его Малшаш. Он понимал, что каким-то образом сумел вскрыть запертый ящик, знал, что это воспоминание из личных, но уже не знал, как остановиться.
Он взглянул налево, и у него перехватило дыхание. Рядом сидела прекраснейшая из женщин. Длинные черные волосы падали на плечи, блестели в свете фонариков. Стройное тело, овальное лицо, большие голубые глаза и нежные полные губы. Они чуть раздвинулись в улыбке, когда девушка поймала его взгляд и склонилась к нему.
– Нравится то, что видишь?
Давьян почувствовал, что улыбается в ответ.
– Думаю, ответ ты знаешь сама. – Он огляделся. – Наверное, дурно желать, чтобы скорее закончилась собственная свадьба? – заговорщицки шепнул он.
Девушка – Давьян уже знал, что ее звали Эллиави, – наклонилась еще ближе и ответила долгим страстным поцелуем. За спиной восторженно закричали, засвистели гости.
– Вовсе не дурно… муж, – шепнула в ответ жена. Давьян упивался происходящим. Мгновение было прекрасно, такого он не мог бы вообразить, на такое не смел надеяться. Он снова взглянул на Эллиави. Она была изумительна. Он сознавал – глубоко, как ничего прежде не сознавал, – что недостоин ее. Ее никто недостоин. Быть может, на его счастье. Он был лучшим из тех, кто не ровня ей.
Слуга, подойдя, легонько тронул Элл за плечо, шепнул ей что-то на ухо. Девушка кивнула и, снова наклонившись к нему, защекотала губами ухо.
– Я сейчас же вернусь, любимый.
Ее глаза сияли.
Он сжал ее ладонь.
– Я буду ждать.
Он проводил взглядом уходящую за слугой жену – такую прекрасную в белом свадебном платье. Когда она скрылась за дверью, он снова уделил внимание празднеству, вежливо кивая подходившим его поздравить гостям. От улыбки ныли – буквально ныли! – щеки, но он охотно терпел. По натуре он был не из тех, кому легко дается счастье, а эта ночь, несомненно, была счастливой.
Прошло полчаса. Он поймал себя на том, что все чаще поглядывает на дверь, за которой скрылась Элл, ждет ее возвращения. Но дверь оставалась закрытой. Он поискал взглядом в толпе: приходившего за ней слуги тоже не видно.
Наконец он подозвал другого усталого паренька, разносившего напитки.
– Прости, – спросил он, – ты не видел мою жену? Мальчик опешил, приняв было вопрос за шутку, потом огляделся, ожидая сразу увидеть Эллиави. И наконец покачал головой.
– Прости, благородный Дешрель. Не видел.
Давьян заметил, что хмурит брови и недовольно вздыхает. Как видно, придется искать ее самому. Встав, он пробрался между забытыми в проходе стульями и выскользнул в дверь, за которой скрылась Элл.
За коротким коридором, где горел всего один факел, открылась вторая дверь, она шла во двор замка. Он почувствовал, как сильнее сошлись
