Поэтому козёл не особо удивился, когда за будкой обнаружилась ровная дорожка, выложенная жёлтым кирпичом. Не поразили его воображение и аккуратно подстриженные фруктовые деревья – яблони, груши, ватрушницы, – закрывающие обзор. Даже резкая смена климата – с сырого и холодного на спокойно-тёплый – не особо насторожила и уж точно не потрясла. Но когда он вышел на спуск и увидел с высоты Лощину, у него захватило дух.
Первое, что бросилось в глаза – цвет. Сонная Лощина была изумрудно-зелёной, как молодая весенняя трава: у голодного козла аж заурчало в желудке. На фоне этой радостной зелени выделялись красные черепичные скаты и белые стены домов, выстроенных как по линеечке вдоль жёлтых лучиков улиц. На крышах блестели устремлённые в небо громоотводы, украшенные разноцветными лентами. Посередине сияла площадь, мощённая белым камнем, и возвышался сахарный шпиль старинного здания в стиле барокко. Вся эта хрупкая красота была бережно накрыта вечерним небом, которое как бы стекало вниз, по склонам холмов. Приглядевшись, можно было заметить еле заметное мерцание – это свет, проходя через полосу восходящего воздушного потока, слегка подрагивал, тем не менее удерживая пейзаж совершенно неподвижным, застывшим в истоме, как муха в янтаре.
Впечатлившийся козёл прислонился к какому-то столбику. По обычной своей привычке перевёл взгляд – он всегда смотрел на то, чего касался – и увидел фанерный указатель с выжженной готической надписью «Willkommen in Biberdorf». Снизу, уже по-русски, шло напоминание о пошлине в пять сольдо, взымаемой с 08.00 до 11.00 и с 21.00 по 24.00. Септимию повезло: он попал в беспошлинное время.
Проследовав в указанном направлении, козёл обнаружил подъёмник, управляемый ещё одним служителем порядка, судя по лиловатым отметинам на подбородке – малым душеедом. Тот скучал, раскладывая пасьянс. Увидев козла, он сначала выпучил на него буркала, а после стал приторно любезен – но документы всё-таки спросил и прочитал внимательно. После чего прибрал их себе в сумку, взамен вручив гостю нумерованный жетон, а также дав совет обратиться с оным в двухдневный срок в любое отделение единой муниципальной службы. Где уважаемому господину присвоят подобающий его достоинствам Aufenthaltsttitel, то бишь статус пребывания. Служитель порядка честно предупредил, что уж там-то с козла непременно взыщут пошлину. Септимий сделал из этого для себя вывод, что по пути придётся кого-нибудь ограбить. Однако на всякий случай поинтересовался, можно ли в Лощине продать редкий артефакт за приемлемую цену – и показал «паяльце».
Тут у душееда загорелись глаза – и он без предисловий предложил, пока корзина тащится снизу, быстренько перекинуться в «три туза» без докупа. Со своей стороны он выставил мелкую «хинкаль» и десять соверенов. Ставка была неравноценной, но Септимий согласился сыграть, рассудив, что в случае проигрыша просто сломает душееду шею и прикопает где-нибудь поблизости. Однако ж козлу попёрла карта. К тому же душеед оказался плохим игроком: вместо того, чтобы следить за игрой, он всё больше таращился на партнёра. Козёл догадался, что тот пытается пробить его ментальную защиту. Видимо, местными распонятками это дозволялось. Но гвоздь в козлиной голове оказался крепче: Септимий не чувствовал ровным счётом ничего. Правда, в какой-то момент у козла стало слегка двоиться в глазах – но тут уже душеед побледнел и чуть не потерял сознание. Попандопулос тут же этим воспользовался, ловко сбросив лишнюю семёрку. В результате он сошёл на землю Лощины с выигрышем. Первым, но отнюдь не последним.
Вскорости он уже топтал идеально ровные мостовые городка, разыскивая муниципалов. И довольно быстро их нашёл: участков в городке хватало, и содержались они в образцовом порядке, как снаружи, так и внутри.
В участке козёл заплатил-таки пошлину в шестьдесят два сольдо и получил взамен Aufenthaltsttitel, а также брошюру для вновь прибывающих, ресторанный гид и рекламный буклет с адресами мест, где можно остановиться. К его удивлению, здесь функционировала муниципальная гостиница и несколько частных пансионов. Ему порекомендовали заведение фрау Зухель. На прощание муниципалы торжественно вручили ему рюмочку шнапса на бобровой струе – традиционный бибердорфский напиток, которым, согласно установленным порядкам, угощают гостей, прибывших в город впервые. Козёл поморщился: запашок бобровой струи показался ему слишком уж специфическим. Однако его сразу предупредили, что отказ от подарка требует заполнения шести различных форм документов и фиксируется в заводимом на него личном деле. Так что Септимий опрокинул рюмашку, вежливо поблагодарил и отправился искать рекомендованный постоялый двор. К своему удивлению, он нашёл его довольно просто – весь город был покрыт стрелками, указателями, предупредительными надписями и тому подобными удобствами. Так что уже через час, отдохнувший и накормленный, он сидел в огромном кожаном кресле, читая про местные реалии.
Как выяснилось, бо льшую часть территории Сонной Лощины занимал городок Бибердорф. Существовал он, как утверждали авторы брошюры, с дохомокостных времён. Согласно последней переписи, в нём постоянно проживало две тысячи триста сорок семь полноправных граждан, в основном мутантов самых разных типов и разновидностей – мозгоклюи, контролёры, душееды, шельмецы, мандалайки и другие разновидности существ с сильным менталом. Численность электората определялась хозяйственными надобностями.
За мягкий климат отвечала редкостная воздушная аномалия, накрывающая Лощину практически целиком. Из неё же местные брали энергию – тут козёл вспомнил о громоотводах и кое-что понял.
Что касалось бибердорфских нравов и обычаев, авторы брошюры подчёркивали, что городок издревле считался прекрасным, высококультурным местом. Особо отмечалась зажиточность и законопослушность аборигенов, а также роль немецкого языка: оказывается, первое время после Хомокоста основным источником электората для местных жителей были германоязычные калуши, произраставшие на востоке Лощины. Сейчас они по большей части обесплодели, а то и засохли, но традиция общаться с электоратом по-немецки сохранилась, как и канцелярская терминология, а также топонимика.
Кроме самого Бибердорфа в Лощине имелись три деревни с труднопроизносимыми немецкими названиями. Козёл, впрочем, различил в одном из них слово «шайзе» – из чего заключил, что жить в деревне малопрестижно. Имелись также два гнездовища креаклов, к посещению не рекомендованных, и становище гнидогадоидов – как честно предупреждала брошюрка, малоэстетичное. Зато впечатляли гравюры, изображающие исторический центр – в особенности городская ратуша, молитвенный дом с огромной иконой Дочки-Матери серии «писечка шурочки», головное отделение Raif eisenBank, памятник древнему герою Биберу, легендарному покровителю города,
