Иэн Маклауд
Холодный шаг вовне
Британский писатель Иэн Р. Маклауд — один из самых востребованных авторов девяностых, опубликовавший огромное количество сильных рассказов в журналах «Interzone», «Asimov’s Science Fiction», «Weird Tales», «Amazing», «The Magazine of Fantasy & Science Fiction» и других. В течение первого десятилетия нового века его работы становились все более глубокими и зрелыми. Большая часть рассказов была опубликована в сборниках «Полеты в свете звезд» («Voyages by Starlight»), «Дыхание мха и прочие испарения магии прошлого» («Breathmoss and Other Exhalations Past Magic») и «Путешествия» («Journeys»). Первый роман «Великое колесо» («The Great Wheel») вышел в 1997 году. В 1999-м автор получил «Всемирную премию фэнтези» за повесть «Летние острова» («The Summer Isles»), в 2000 году ему еще раз вручили эту премию за повесть «Рубака» («The Chop Girl»). В 2003 году Маклауд опубликовал первый роман в жанре фэнтези «Эра света» («The Light Ages»), который приобрел наибольшую известность среди критиков и читателей. Чуть позже, в 2005 году, вышло продолжение «Дом штормов» («The House of Storms») и «Песня времени» («Song of Time»), последний роман был удостоен сразу двух премий — премии Артура Ч. Кларка и мемориальной премии Джона Кэмпбелла. Недавно вышел новый роман автора «Проснуться и видеть сны» («Wake Up and Dream»). Маклауд вместе с семьей живет в Уэст–Мидлендс в Англии.
В рассказе, опубликованном в этой антологии, Иэн Маклауд уводит нас в такие дали, где, по словам Артура Ч. Кларка, существуют настолько развитые технологии, что их невозможно отличить от магии; он позволяет нам углубиться в печальную судьбу женщины–воина, созданной биоинженерами. Ее отправили сражаться с чудовищем, но в результате она узнает, что является совсем не тем, кем себя считала.
По лужайке безымянного леса в отдаленной части великого города–острова Гезира[80] перемещалась фигура. Порой, описывая мечом сверкающие дуги, она двигалась бесшумно. Порой издавала ужасающие вопли. Стоял самый полдень разгара лета, и деревья и трава на поляне так и блестели. Фигура тоже блестела. Постичь систему ее движений было весьма затруднительно. Порой она оказывалась здесь. Порой там. Между появлениями она словно исчезала. Когда же фигура наконец остановилась, опустив в сторону меч и поникнув головой, стало ясно, что это не совсем человек и что существо это утомлено и разгорячено.
Бесс из Церкви Воительниц присела на корточки. По ее латам — покрытым зелеными пятнами, дабы сливаться с местностью, — обильно струился пот. Руки–ноги ныли от боли. Голова гудела под тяжелым покровом из хитина и металла. Она оглядела окружающий ее изгиб леса, не появится ли оттуда что–нибудь. Бесс находилась здесь вот уже многие недели — вполне достаточно, чтобы вновь отросла трава на выжженном участке под коляской, доставившей ее сюда, а ее опоры и проржавевшее днище утонули в кровоцветках.
Она бросила взгляд поверх Гезиры, изгибавшегося под отраженным блеском Сабила[81]. Там, уходя на восток и в отдалении забирая вверх, нависали безмятежные коричневые пятна фермерских островов Безветрия. В другой стороне блестела сизая дамба Плавающего океана. А немного поближе, вырисовываясь в размытой дымке над лесом, лежал легендарный Остров Мертвых. Но она знала, что ни в одно из этих мест ее не вызовут. Интеллекты церкви направили ее на эту поляну. И пока не объявится ее враг — неважно, в каком обличим или форме, — пока не настанет момент убийства, все, что ей оставалось делать, — это тренироваться. И ждать.
Меж тем что–то говорило ей, что она уже не одна. Пальцы ее вновь сомкнулись на эфесе меча. Бесс раскрыла сознание и высвободила чувства. В сумраке кромки леса что–то двигалось, маленькое и быстрое. Двигалось осторожно, но хищнически. Если бы у нее на затылке остались волоски, то непременно встали бы дыбом. И еще она задрожала бы, если бы в послушничестве не усвоила, что напряжение является частью энергии убийства и потому должно быть заново полностью поглощено.
Медленно и, по видимости, как никогда устало Бесс выпрямилась в блеске залитых потом лат. Она даже позволила себе покачнуться. Усталость была неподдельной, и потому изображать ее оказалось нетрудно. К тому времени она уже точно знала, что из–за кромки леса за ней наблюдают.
Лезвие меча сверкнуло словно за крохотную часть мига до самого движения. Потом еще раз. Бесс скользила по безмятежному лугу будто кубом с выступом сбоку. Вот она там. И вот уже нет. Она оказалась под деревьями, быть может, через какие–то полсекунды после того, как поднялась с корточек. В вихре от последнего взмаха меча опускались три срезанных листочка, и перед ней вжималось в землю маленькое двуногое существо. Еще оно выглядело юным, принадлежало, скорее всего, к человеческому роду и, вероятно, было женского пола, хотя из одежды носило лишь грязный лоскут, обернутый вокруг бедер. Отнюдь не походило на того неприятеля, которого Бесс так ждала, дабы наконец–то закончилось дежурство. Какая–то дикая лесная крыса. Однако при ее появлении и не подумала скрыться в зеленой тьме, даже теперь, когда три листочка достигли земли. Существо держало с некоторым подобием угрозы небольшой, но древний лучевой пистолет. Он был действующим. До Бесс доносилось размеренное гудение его батареи.
— Если попытаешься выстрелить из этой штуки… — объявила она, придав голосу как можно больше властности. — то умрешь. — Конец фразы она буквально прогрохотала.
— А если нет? — Маленькое существо отступило, но все еще помахивало пушкой. — Может, я в любом случае умру а? Ты воительница, и убийство — это все, что ты умеешь.
Лицо Бесс — по крайней мере, та его небольшая часть, что виднелась из–под панцирной маски, — дрогнуло. Впервые покинув чугунные стены церкви и двинувшись в своей коляске через Гезиру три маулида[82] назад, она обнаружила, что не имеющие отношения к ее ремеслу чаще всего держат воительниц едва ли не за бесчувственных вестников смерти. По существу, немногим лучше тех чудовищ, которых их обучают убивать. Не говоря уж о шепотках за спиной о прокисшем молоке, разбитых зеркалах да рожденных уродцах. Или о насмешках, проклятиях, брошенных предметах…
— Я опущу пушку, если ты опустишь меч, — предложило маленькое существо. — Ты быстрая — я видела. Но я не думаю, что ты быстрее самого света…
С технической точки зрения коротышка, конечно же, была права — но стоило ли объяснять ей, что убойный ход любого оружия является лишь заключительной частью процесса, который обученный искусству смерти может выявить задолго до его начала? Бесс решила, что не стоит. Судя по позе существа, к использованию лучевой
