Бесс опустила меч.
Существо проделало то же самое с пушкой.
— Как тебя зовут? — спросила Бесс.
— С какой стати мне называть тебе свое имя? А ты кто такая?
— Потому что… — Если какие–то определенные причины и существовали, то сразу в голову они ей не пришли. — Меня зовут Бесс.
Существо хмыкнуло:
— Тебя следовало назвать как–нибудь поужаснее. Но я буду называть тебя Бесс, раз ты этого хочешь…
— У тебя есть имя?
— Я Элли. — Ухмылка исчезла. — Во всяком случае, я так считаю.
— Только считаешь? Ты не знаешь, кто ты такая?
— Слушай, я — это я, как думаешь? — Существо — хотя Бесс уже чувствовала, что может с уверенностью допустить, что это всего лишь человек женского пола, а не какая–то чудовищная аномалия или джинн, — оглядело свое грязное, почти обнаженное тело. — Имена — это всего лишь то. что тебе дают другие люди, так ведь? Или просто–напросто выдумывают…
Бесс неуклюже кивнула головой в шлеме, который теперь окраской отзывался на лесной сумрак. Она поняла замечание Элли, ибо тоже понятия не имела, как получила свое имя.
— Я наблюдала за тобой. — Элли кивнула на поляну. — Ты там чертовски ловко мелькала, как будто ты то есть, то тебя нет.
— Тогда почему же, во имя всех интеллектов, ты не убралась, когда я приблизилась?
Элли пожала плечами.
— Я так поняла, ты всего лишь тренировалась. Что ты не всерьез…
«Не всерьез» было едва ли не самым худшим оскорблением, которое Бесс бросали за все годы ее обучения в стенах церкви.
— Но все равно было очень впечатляюще, — добавила Элли. — Если б ты показала мне еще что–нибудь, я бы с удовольствием посмотрела.
* * *«Гамбит мертвой королевы». «Высвобожденный круг». «Вверх по водопаду». «Гостеприимный клинок». «Дважды обратный разворот». «Живот становится ртом». «Прорыв стали». И даже «Холодный шаг вовне» — прием с мечом и пространством, который до сих пор давался Бесс тяжело. Она выполнила их все.
До этого она испытывала усталость и скуку. Но теперь, когда у нее появилась публика, пускай даже и столь непритязательная, как эта Элли–малышка, она ощутила прилив новых сил. Ее клинок кромсал теплый воздух и ткань локального пространства–времени, бросая ее туда–сюда в замысловатых изгибах и разворотах. Ей вспомнилось ошеломительное возбуждение, когда на тренировочной площадке у нее впервые получился этот почти невозможный прием. Теперь было так же, только еще лучше.
— Браво! Браво! — рукоплескала Элли.
За неимением чего–либо другого и уже совершенно не ощущая подкачивания или глупости своего поведения, Бесс напоследок сделала росчерк мечом и отвесила самый низкий поклон, какой ей только позволяла бронированная талия.
День подходил к концу. Тень под деревьями становилась все длиннее. Когда Бесс выпрямилась, она увидела, что Элли–малышка уже исчезла в наполненной ароматами тьме леса.
* * *Той ночью, скорчившись в железном лоне коляски, Бесс чувствовала себя по–другому. Перед ней на центральном алтаре приборной панели кабины, в окружении сияния органов управления попроще, располагалось стальное отверстие скважины, посредством каковой передавалась воля церковных интеллектов. Выражаясь кратко, оно вспыхнуло посланием, которое и привело ее сюда, и с тех пор так и оставалось глухим и бессодержательным. Остальные приказы после ее преобразования в воительницу и отправки в первый поиск были простыми — по крайней мере по своей видимой цели, если уж не в исполнении и результате…
Огромное морское чудо–юдо, предположительно терроризировавшее коммуну рыбачек, проживавших в запустелой деревушке на дальней стороне Плавающего океана. Задание, представлявшееся достойным для первого убийства — пока она не повстречалась с самим зверем. Вот уж слюнявая тварь. Здоровенная, серая и — по крайней мере по внешнему виду — сущее чудовище. Но чудовище старое, страдавшее от болей и совершенно беспомощное. И когда она всадила меч в его подрагивающую плоть, в то время как оно заходилось плачем и стонами на скалистом берегу, ей вдруг стало понятно, что ее вызвали выполнить эту работу не потому, что женщины деревни боялись прикончить эту тварь, а потому, что им просто было ее слишком жалко.
Потом была охрана старшей имамессы Церкви Паучих, предположительно оказавшейся под угрозой нападения наемного убийцы–джинна из неопределенных измерений. Однако прибытие Бесс и последующее сопровождение сей грузной и окружившей себя едва ли не королевским шиком особы по времени совпало с саммитом всех церквей микроскопических животных Эборнии[83], на повестке дня которого стояли различные вопросы по старшинству и финансам. И вскоре Бесс стало ясно, что ее присутствие за укрытым парчой плечом хитрой колдуньи на бесконечных собраниях в огромных залах замышлялось не как защита, но как скрытая угроза применения силы.
Задание кончилось, а потом пришел третий приказ, и вот ее бросили сюда, посреди неизвестного леса, ждать схватки с чем–то необъясненным.
Бесс добрела и рухнула на кушетку. Для прочих удобств места в этой посудине было слишком мало — в конце концов, что еще нужно воительнице, кроме ее воли и меча? — но ей разрешили взять небольшой сундучок с личным имуществом, хотя она вполне успешно обошлась бы и без него. Бесс подняла крышку сундучка, и та издала жалобный скрип. Это, подумала она, всматриваясь в тусклом свете коляски в содержимое и вдыхая хлынувший оттуда затхлый запах, напоминает мне, почему я не слишком часто сюда заглядываю.
Прочих послушниц к величественным стенам Церкви Воительниц приводили различные обстоятельства и случайности. Младшие дочери. Нежеланные и нежданные продукты чанов. Проклятие дефектов — тела или разума, которые остальные, более щепетильные церкви оказывались не в состоянии принять. Девушки, совершившие богохульство или нечто выходящее за рамки приличия, как говорится в одном древнем выражении. Отъявленные преступницы. Всех их нечестивой стаей впускали чрез чугунные ворота Церкви Воительниц — хотя большую часть весьма скоро признавали негодными и вышвыривали за порог.
Бесс помнила проржавевшие башни и площадки для проверок, испытаний и боев. Он помнила свет из окон класса, просачивавшийся через портьеры из платинового газа, пока их обучали почти бесконечному многообразию чудовищности: джинн, вмешательство, тульпа[84], дракон, квазидракон, бегемот и демон — всех их они должны были научиться уничтожать. Более всего, однако, ей запомнились лица ее однокашниц и ночная тишина в общих спальнях, да еще хихиканье, раздававшееся сразу после того, как младшие имамессы тушили лампы.
Косолапая Ника. Робкая Талла с каштановыми локонами. И Афия в сумерках. Теперь все превращенные в неуклюжих воительниц вроде нее. Отправлены сражаться с каким–нибудь ужасом в великом городе–острове Гезира или в одном из Десяти Тысяч и Одного Миров. Или уже мертвы. Бесс смотрела на жалкие остатки своего прошлого. Ссохшийся птицемлечник. Каштановая прядь. Случайно оставшаяся записка
