В этой вселенной Широн считается старой. Но она еще старше — старше вселенной. Широн пережила ее миллионы раз. И каждый раз «Цветок Ариганы» был неотъемлемой частью жизни, как неотъемлемо лезвие от клинка. Хоть и верно, что наука неспособна найти абсолютные доказательства, что сколь угодно большой ряд экспериментов все же блекнет по сравнению с бесконечностью, Широн знает, что миллионы повторений — сами по себе доказательство.
Без «Цветка Ариганы» никакая вселенная не смогла бы себя обновлять, начиная новое действие. Возможно, это и есть причина, зачем он был создан. Как и Широн, которая нажмет на спуск столько раз, сколько понадобится.
СТИВЕН БАКСТЕР
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ТИТАН
Стивен Бакстер опубликовал свое первое произведение в «Interzone» в 1987 году и с тех пор постоянно сотрудничает с этим журналом, а также с «Asimov’s Science Fiction», «Science Fiction Age», «Analog», «Zenith», «New Worlds» и другими изданиями. Бакстер — один из самых плодовитых современных фантастов, работающих на передовой линии науки, его проза насыщена необычными новыми идеями, а сюжеты зачастую приобретают поистине невероятный космический масштаб. Первый роман Бакстера «Плот» («Raft») вышел в 1991 году, вскоре за ним последовали «По ту сторону времени» («Timelike Infinity»), «Антилед» («Anti–ice»), «Поток» («Flux») и продолжение «Машины времени» Герберта Уэллса — «Корабли времени» («The Time Ships»), за которое автор был награжден премиями Джона Кэмпбелла и Филипа Дика. Среди других книг Бакстера — романы «Путешествие» («Voyage»), «Титан» («Titan»), «Лунное семя» («Moonseed»), «Мамонт. Книга первая: Серебряный Волос» («Mammoth, Book One: Silverhair»), «Мамонт. Книга вторая: Длинный Клык» («Mammoth: Book Two: Longtusk»), «Мамонт. Книга третья: Ледяные Кости» («Mammoth: Book Three: Icebones»), «Бесконечность времени» («Manifold: Time»), «Бесконечность пространства» («Manifold: Space»), «Эволюция» («Evolution»), «Сросшийся» («Coalescent»), «Ликующий» («Exultant»), «Исключительный» («Transcendent»), «Император» («Emperor»), «Блистательный» («Resplendent»), «Завоеватель» («Conqueror»), «Навигатор» («Navigator»), «Девушка с водородной бомбой» («The H-Bomb Girl»), а также написанные в соавторстве с Артуром Кларком:«Свет иных дней» («The Light of Other Days»), «Око времени» («Time’s Eye») и «Перворожденный» («Firstborn»). Малая проза писателя представлена в сборниках «Вакуумные диаграммы. Рассказы о Ксили» («Vacuum Diagrams: Stories of the Xeelee Sequence»), «Следы» («Traces») и «Охотники Пангеи» («The Hunters of Pangaea»). Отдельным изданием была выпущена повесть «Мэйфлауер‑2» («Mayflower II»), К относительно недавно изданным произведениям можно отнести романы «Ткач» («Weaver»), «Потоп» («Flood»), «Ковчег» («Ark»), «Каменная весна» («Stone Spring»), «Бронзовое лето» («Bronze Summer») и «Железная зима» («Iron Winter»), а также книгу «Наука, гАватара“» («The Science of Avatar»).
Бакстер написал большой цикл об астронавте Гарри Пуле. Рассказ «Возвращение на Титан» обнажает слабые места героя, в том числе его готовность пойти на все ради успеха.
Пролог ЗОНД
Земной корабль пролетал сквозь ледяные кольца.
В течение первой недели, крутясь по орбите вокруг Сатурна, корабль прошел в трехстах тысячах километров от Титана, самого большого спутника планеты. Сенсоры с любопытством смотрели вниз, в непроницаемую мглу атмосферы.
Корабль был слишком тяжел, чтобы лететь напрямую к цели при технологиях того времени, поэтому его полет растянулся на семь лет. Он шел по сложной траектории, используя гравитацию Венеры, Земли и Юпитера. Корабль был примитивен, но вполне подготовлен для исследования Титана. Независимый посадочный модуль, похожий на толстую тарелку диаметром метра в три, крепился сбоку к главному модулю. Автоматическая станция была отключена на протяжении всего межпланетного полета, но теперь зонд наконец–то разбудили и запустили.
Две недели спустя он окунулся в плотную атмосферу Титана.
Большая часть межпланетной скорости растаяла в горниле торможения, и наконец раскрылся главный парашют. Открылись заслонки, выдвинулись штанги, и приборы, находящиеся в миллиарде километров от рук инженера, уставились на Титан. На высоте около полусотни километров постепенно показалась поверхность. Эти первые дразнящие кадры напоминали вид Земли с большой высоты, только окрашенный в угрюмые оттенки красновато–коричневого цвета.
Посадка на ледяное крошево была неторопливой, скорость составляла менее двадцати километров в час.
После стольких лет путешествия миссия зонда на поверхности продолжалась всего несколько минут, прежде чем истощились его внутренние батареи и поток телеметрии оборвался. Еще два часа новости об этом приключении ползли к Земле со скоростью света, к этому времени слабая органическая морось уже забрызгала верхнюю часть корпуса и остатки внутреннего тепла зонда рассеялись окончательно.
А потом (о чем так и не узнали операторы зонда на Земле) похожий на клешню манипулятор сомкнулся на тарелкообразном корпусе «Гюйгенса» и утянул раздавленный зонд под ледяной песок.
Глава первая ЗЕМНОЙ КОСМОПОРТ
— С Титаном вечно что–то не так. — Это были первые слова, которые я услышал от Гарри Пула (еще до нашего с ним знакомства), и они ввинтились в мой похмельный мозг не хуже дрели. — Это было совершенно очевидно еще тогда, когда первые примитивные зонды добрались сюда шестнадцать веков назад. — У него был голос, как у пожилого человека лет семидесяти или восьмидесяти, с характерной хрипотцой. — Титан — колыбель целого зверинца всяческой живности, под плотным одеялом атмосферы, но как раз эту атмосферу невозможно воспроизвести.
— Ну, механизм–то достаточно очевиден. Тепловой эффект от метана в атмосфере не дает воздуху охлаждаться и вымерзать. — Эти слова произнес уже другой голос, скрипучий и немного мрачный, — голос человека, который относится к себе слишком серьезно. Голос показался мне знакомым. — Солнечный свет запускает реакции с метаном, в результате чего в стратосфере образуются сложные углеводороды…
— Но, сынок, откуда же этот метан берется? — с нажимом возразил Гарри Пул. — Он ведь расходуется на те самые реакции образования стратосферных углеводородов. И он должен был исчезнуть за несколько миллионов лет, максимум за десять. Так что же восполняет запас метана?
В тот момент меня абсолютно не волновала проблема метана на крупнейшем спутнике Сатурна, несмотря даже на то, что она, по–видимому, была основной точкой приложения моей карьеры. Туман в моей голове, который был гуще, чем толиновая[69] мгла на Титане, постепенно рассеивался, и я наконец стал ощущать свое тело: оно болело в самых неожиданных местах, а я лежал ничком на чем–то вроде кушетки.
— Может, это результат какого–то геологического процесса? — прозвучал звонкий женский голос. — Или же эта экосистема — некий процесс планетарного масштаба, который поддерживает концентрацию метана. Два самых очевидных варианта.
— Конечно, Мириам, — согласился Гарри Пул. — Или то, или другое. Это было ясно с тех пор, как земляне обнаружили наличие метана на Титане. Но никто ведь не знает наверняка! Да, за прошедшие столетия там побывало несколько зондов, но никто не воспринимал Титан достаточно
