— Да, третье биологическое царство, — подтвердила Мириам. — Насколько мне известно, в Солнечной системе такая форма нигде больше не встречается. И здесь, на Титане, сосуществуют три совершенно разных царства: местная аммоновая жизнь в мантийном океане, органическая жизнь в кратерных озерах, занесенная из внутренней системы, и силановые лилии родом с Тритона и с других внешних холодных планет. Невероятно.
— Более того, — произнес жестяной голос Гарри. — Майкл, эта ваша трубчатая рыба не метаноген. Она не производит метан, но она наполнена метаном. У нее есть метан даже в плавательном пузыре.
Мириам посмотрела на трубчатых рыб, слепо грызущих ледяные стены.
— Правильно. Они его каким–то образом собирают, из какого–то источника в глубине океана. Затем с его помощью всплывают сюда. Они даже поедают стенки дыры криовулкана, чтобы сохранять его открытым. У них очень важная роль в процессе доставки метана из глубоководного источника в атмосферу. Поэтому у нас здесь три варианта жизни, которые не только живут на этом спутнике, но и сотрудничают, поддерживая здешнюю экологию.
— Впечатляющая картина, — согласился Гарри. — И до тех пор, пока все они еще достаточно неразвиты, мы можем выжать сколько–то денег из этой проклятой системы.
Мириам отпустила трубчатую рыбу, как выпускала бы птицу. Извиваясь, та скрылась в темноте.
— Ты всегда был реалистом, Гарри.
Мне показалось, что в отблесках фонарей Майкла я вижу впереди что–то темное.
— Гарри, какой толщины будет эта ледяная корка, когда мы доберемся до мантийного океана?
— Около тридцати пяти километров.
— А на какой глубине мы сейчас? Можешь сказать?
— О, как раз около тридцати пяти километров.
— Лета! — выдохнул Майкл. — Держитесь крепче!
Это произошло почти сразу после его слов: мы достигли основания прохода, по которому спускались от верхушки жерла криовулкана. Дыры сквозь ледяную кору Титана. Я вцепился в сетку и закрыл глаза.
Когда мы выбрались из жерла, пройдя сквозь ледяную кору в мантию под ней, я ощутил, как стены отдаляются, увеличивается давление, а впереди раскрывается бездна.
И мы провалились во мрак и холод.
Глава двенадцатая ОКЕАН
Теперь, когда паук уже не полз по стене и его лапы освободились, я почувствовал, что он плывет (или, может быть, каким–то образом выбрасывает из себя струи воды), все глубже погружаясь в это мрачное море и увлекая за собой нашу троицу. Посмотрев вверх, я увидел нижнюю сторону твердой коры Титана, ледяную крышу, которая накрыла целую планету. Она поблескивала в свете фонарей Пула, но уже удалялась от нас. И еще мне показалось, что я увидел дыру, через которую мы сюда спустились, — воронку с сильно поврежденными эрозией стенами, вокруг которой вяло плавали трубчатые рыбы. Вдали от стен легче было разглядеть, как они передвигались: не имея плавников или хвостов, они словно ползли сквозь воду. Из–за вязкости среды такой способ, возможно, был самым удобным. И вообще они вели себя больше как бактерии, чем как рыбы.
Вскоре мы погрузились настолько глубоко, что ледяная крыша исчезла из поля зрения, и мы вместе с пауком, тащившим нас вниз, остались единственной точкой света, падающей во мрак. И тут Пул выключил фонари!
— Лета! Пул, пощади нас! — взмолился я.
— Ой, не хнычь, — отозвалась Мириам и включила свои фонари. — Только ненадолго. Дадим ему привыкнуть.
— К чему привыкнуть? — осведомился я. — К падению в бесконечный мрак?
— Не бесконечный, — ответил Пул. — Глубина океана не более… сколько там, Гарри?
— Километров двести пятьдесят, — сообщил Гарри, милосердно не показываясь. — Плюс–минус.
— Двести пятьдесят… И как глубоко ты намерен погрузиться, Пул?
— Я же сказал, — мрачно заявил Майкл. — Настолько глубоко, насколько понадобится. Нам надо вернуть ВЕТ-двигатель, Эмри. Иного выбора у нас нет — все очень просто.
— А у меня возникло предчувствие, — уныло вставила Мириам, — что наш паук, выбравшись из жерла, теперь направляется на самое дно. Это логично.
— Да нас там расплющит, — угрюмо предрек я.
— Нет, — прогудел Гарри. — Не расплющит. Слушай, Джовик, просто вспомни, что Титан невелик. И давление на дне всего раза в четыре больше, чем в самых глубоких океанах Земли. От силы в пять. А твой костюм такое давление спокойно выдержит. Если тебя что и убьет, то не давление.
— И долго нам еще до дна?
— Вы погружаетесь быстрее, чем ты думаешь, — если учесть вязкость среды. Ваш паук — сильный пловец. Пожалуй, день.
— День!
— Зато по дороге мы, возможно, увидим что–нибудь интересное, — утешила Мириам.
— Да что тут может быть интересного?
— Ну, трубчатые рыбы не могут жить в изоляции. На больших глубинах должна быть целая популяция всяких разных существ.
Мое воображение мгновенно сорвалось с цепи.
— Аммоновые акулы. Аммоновые киты.
— В этом холодном супе они будут неповоротливы, как улитки, — рассмеялась Мириам. — И кроме того, ты для них несъедобен, Джовик.
— Они могут сперва попробовать меня, а уж потом только выплюнуть. — Я попытался избавиться от паники за счет мыслей о будущем. — Но даже если мы выживем — даже если найдем на дне этот чертов ВЕТ-двигатель, — то как мы сможем вернуться?
— Нам нужно будет сбросить балласт, и мы всплывем, — небрежно ответил Майкл. — И помни, что нам не надо тащить ВЕТ-двигатель наверх. Он понадобится только для подзарядки комбинезонов.
— Есть и еще вариант, получше, — подняться на другом пауке, — предложила Мириам.
— Правильно, — согласился Майкл. — Заодно это решит и другую проблему — как найти в криовулкане дыру, ведущую на поверхность. Пауки–то, очевидно, знают дорогу.
— Даже если пауки вас подведут, я смогу указать путь, — добавил Гарри. — Я вижу и вас, и выходы отдушин, и даже ВЕТ-двигатель. Эта нейтринная технология стоит потраченных на нее денег. Так что, в принципе, у вас никаких проблем.
Иногда мне казалось, что ситуация меня пугает куда меньше, чем моих спутников — именно из–за того, что они такие безбашенные.
Мириам что–то достала из поясной сумочки. Я не разглядел, что это, и посмотрел на Майкла.
— Джовик не переживет целый день погружения в темноте.
Майкл посмотрел на меня, затем на нее.
— Давай.
— Что вы задумали?.. —
