Вот так и получилось, что я пропустил все события нескольких следующих часов: и спокойное время, когда Пул и Мириам тоже попытались немного поспать, и возбужденную суматоху, когда странные обитатели аммиачных глубин Титана стали приближаться к ним из темноты.
И еще я пропустил очередное великое потрясение, пережитое нашей странной маленькой компанией, когда она наконец–то увидела ледяное дно подземного океана Титана на расстоянии трехсот километров от поверхности. Странный ландшафт этой бездны — складчатый спрессованный лед, усеянный кусочками метеоритов, — пронизывали отдушины и трещины. Они напоминали зеркальное отражение ледяной коры высоко над нами. Но паук, на котором мы ехали, не остановился. Он юркнул в одну из этих отдушин, и его конечности снова застучали по гладким ледяным стенам.
Гарри предупредил Мириам и Пула, что эта последняя отдушина, судя по всему, пронзает весь внутренний слой льда, покрывающий ядро. Титана, — так называемый «лед‑VI», насыщенный дигидратом аммония, — и толщина этого слоя еще минимум пятьсот километров. А в конце этой дыры находится только силикатное каменное ядро Титана, и туда, несомненно, паук и направлялся.
Ничего не оставалось, кроме как ждать и терпеть. Спуск займет, наверное, еще целый день, поэтому Пул и Мириам позволили пауку просто тащить нас вниз. Другие трубчатые рыбы экзотичной разновидности, видимо, привыкшие к высокому давлению, бесконечно паслись на ледяных стенах. Мириам вкатила мне еще одну дозу снотворного и кормила меня внутривенно, пока я спал. Гарри беспокоило истощение наших батарей и постепенное возрастание давления: под столбом воды и льда толщиной в сотни километров мы приближались к пределу прочности костюмов. Но у них не было иного выбора — только вперед, а я, утратив связь с реальностью, одновременно лишился и права голоса.
Когда паук наконец остановился и наша поездка завершилась, Мириам меня разбудила.
Я лежал на спине на бугристом полу. Сила тяжести ощущалась здесь даже слабее, чем на поверхности. Надо мной склонилось лицо Мириам, подсвеченное фонарем.
— Посмотри, что мы нашли, — сказала она.
Я сел. В теле ощущалась слабость, а от голода немного кружилась голова. Рядом сидели Мириам и Пул, наблюдая за моей реакцией. Тут я вспомнил, где нахожусь; и к слабости добавился страх.
Я быстро осмотрелся. Даже при свете фонарей обзор был сильно ограничен. Мутность воды и какие–то плавающие частички подсказали мне, что мы все еще находимся в глубине океана. Над головой я увидел ледяную крышу — недалеко, метрах в ста или около того. Под ногами было нечто похожее на каменную породу с темными и пурпурными прожилками. Значит, мы в какой–то ледяной пещере, а ее стены теряются в темноте, за пределами света фонарей. Позднее я узнал, что мы оказатись в пещере, выкопанной под нижней ледяной мантией Титана, между нею и каменным ядром, — в восьмистах километрах под ледяными равнинами, где несколько дней назад разбилась наша гондола. Вокруг я увидел ледяных пауков, деловито бредущих по своим загадочным делам, и куски оборудования из нашей гондолы — нарезанные, принесенные сюда и сложенные. И среди них я увидел ВЕТ-двигатель! Мое сердце радостно забилось: быть может, я все–таки выживу.
Но Мириам хотела мне показать вовсе не двигатель.
— Посмотри, что мы нашли, — повторила она.
Я посмотрел. В полу, в каменном ядре Титана, я увидел люк.
Глава тринадцатая ЛЮК
Мне дали поесть, напиться и освободить мочевой пузырь. Ходить здесь было трудно, холодная вода была плотной и сиропообразной, каждое движение сопровождалось жужжанием сервомоторов: костюм трудился, помогая мне.
Я с облегчением узнал, что ВЕТ-двигатель все еще работает, а батареи моего костюма уже подзарядили. В принципе, я даже мог остаться в живых достаточно долго, чтобы вернуться на «Краб». Для этого мне всего–навсего требовалось отыскать путь наверх от ядра этой планеты и преодолеть восемьсот километров льда и океана… Я дал себе немного потешиться мечтами и отложил пока страхи ради того, что ждало нас дальше.
После моего пробуждения Майкл, Мириам и виртуальный Гарри пересказали мне то, что они выяснили насчет образования метана на Титане. Под ледяной крышей, погруженные в холодный давящий океан, они говорили о кометах и химии, в то время как огромная загадка, что это за люк в ядре, так и оставалась неразгаданной.
— На Земле девяносто пять процентов метана в воздухе имеет биологическое происхождение, — сказал Гарри. — Он образуется в кишечниках животных, при разложении растений. Так может ли его источник быть биологическим и здесь? Вы, ребята, обследовали эту среду достаточно долго, чтобы такое предположение отмести. В принципе, здесь могут быть метаногенные организмы, которые живут, например, в этих этановых озерах и питаются за счет реакций между ацетиленом и водородом, но вы таковых не обнаружили. Как насчет метана с падающих сюда комет? Такое возможно, но тогда вы обнаружили бы следы других кометных газов, а их в воздухе нет. Остается одна мало–мальски правдоподобная вероятность…
Когда Титан был молод, его аммиачно–водный океан простирался до самого каменного ядра. Там химические процессы могли производить большое количество метана: щелочная вода, реагируя с каменной породой, выделяла водород. Тот, в свою очередь, реагировал с источниками углерода — монооксидом, диоксидом или его частицами, образуя метан. Но этот процесс прекратился, как только каменное ядро покрылось слоями льда, изолирующими его от жидкой воды. После этого требовались условия, чтобы в основании ледяного слоя оставались какие–то открытые полости, где жидкая вода и камень все еще могли реагировать на границе соприкосновения. И еще нужен был способ доставки образующегося метана в океан, а потом и на поверхность.
— Метан мог храниться в ледяных слоях в форме клатратов, — продолжал Гарри. — Со временем он пробился бы на поверхность. Но проще было проделать отдушины во льду и подтолкнуть хемоавтотрофную экосистему питаться метаном и доставлять его на верхние уровни.
— Трубчатые рыбы, — сказал я.
— Да, и их сородичи.
Взглянув на потолок, я увидел, что он обработан и поцарапан, словно кто–то трудился над ним с помощью клешней.
— Значит, пауки сохраняют эти полости, чтобы метан мог продолжать образовываться.
— Именно так, — подтвердил Майкл с удивлением в голосе. — Они делают это, чтобы сохранять источник метана, который в конечном итоге попадает в атмосферу. И делали это миллиарды лет. Должны были делать, чтобы местные экосистемы развились до нынешнего вида — трубчатые рыбы, органические губки и силаны. Весь этот мир — машина, хотя и
