В ту же секунду голограмма исчезла, оставляя принцессу в тишине и темноте, наедине со своими мыслями. Алые молнии продолжали сверкать за ее спиной, а отблески света падали на окружавшие Эвалу механизмы. Изображение мертвого Марса не гасло, продолжая напоминать о будущем. Чем дольше Ран смотрела на планету, тем больше ей казалось, что выхода нет и все ее догадки лишь плод разыгравшегося воображения. Впервые за много лет она почувствовала себя абсолютно беспомощной и неспособной изменить хоть что-нибудь. Весь ее путь до этой пирамиды обесценивался тем, что спасения для Марса не было. Закружившие вокруг нее бело-синие призрачные огни смотрели на нее с сожалением. Лишь Фэро полностью осознавали свой путь и предназначение Храмовников, они росли в понимании этого, впитывали иной способ мышления с молоком матери. Их отрешенность и готовность приносить великие жертвы ради чего-то невидимого, неосязаемого, чье существование не доказано ни одним живым существом, восхищала и пугала одновременно. Эвала злилась на себя за то, что не могла превратиться в одного из Фэро, как бы сильно ни старалась и ни хотела. Все ее существо кричало о том, что остров Хранителей должен выстоять, очиститься от акхэи и жить, как раньше. Ради этого она была готова навсегда остаться отступницей. Принести же остров Хранителей в жертву, стереть его со страниц Книги Жизни она не могла. Девушка развернулась и пошла в сторону одного из коридоров, не обращая внимания на различные символы. Душа Странника молчала, сочувственно слушая, как замирает сердце Ран после каждого удара. Пройдя пятьдесят метров в кромешной темноте, она остановилась. Сняла ножны с мечами, а затем, прислонившись к гладкой стене, устало сползла на пол. Опустив голову и накрыв ее руками, она позволила себе заплакать. Плана дальнейших действий не было. Как быть и что делать? Эти вопросы раз за разом всплывали в ее сознании и оставались без ответа. Она не обратила внимания на то, как вверху, у самого потолка, начали зажигаться слабые белые огоньки, освещавшие коридор лишь наполовину. Ветер так громко завывал здесь, словно плакал вместе с принцессой. Эваларин не услышала чьих-то шагов. Неизвестный тем временем вошел в комнату с цилиндром и экраном. Постояв какое-то время напротив изображения мертвого Марса, мужчина пошел туда, где сверкали мутные белые огни. Только сейчас Ран почувствовала приближение незваного гостя и, не особо всматриваясь в силуэт, схватилась за мечи, резко обнажив их. В мерцании света, прищурившись, она увидела Риджу.
– …Амон?.. – тихо спросила она, опуская мечи. – Ч-что ты тут делаешь? – Южанин молча и внимательно смотрел на нее. – Хотя не важно… – Она снова села на пол, а слезы продолжали скатываться по ее щекам. – Все равно мы все обречены. Ты был прав… их наследие не способно остановить акхэю, только задержать. А знаешь для чего? Чтобы дать творцу умереть и выиграть еще немножко времени на подготовку к финальной битве с тьмой… – Она криво ухмыльнулась. Риджу подошел ближе и сел рядом с принцессой, продолжая слушать ее. – Видел ту картинку в комнате? Ну так вот – это наше будущее. – Девушка замолчала, облизнув соленые от слез губы. – Я ничего и никого не могу спасти. Думаю, это все мое наказание. Мое и Странника. Может, Творец творцов проклял меня? Или ненавидит больше всего во Вселенной и жаждет причинить мне боль, уничтожив все на моих глазах, показать мне конец мира?..
– Глупости, – тихо проговорил Амон, не поворачивая головы. – Ему неведомы наши эмоции, а нам неведомы его мотивы и устремления.
– Я все вспоминаю этот ледяной луч, что спасал меня от тьмы уже дважды, – тихо продолжала говорить Эваларин. – Он настолько сильный, что уничтожает акхэю внутри себя. Что, если это знак? Знак мне, что если прыгну в объятия тьмы – он явится и уничтожит ее всю? Может, – Ран сама не заметила, как ее губами заговорил Странник, на своем языке, – вдруг это и есть мой путь – прыгнуть в нее, умереть в ней и продолжить бороться с акхэей изнутри?..
Амон не успел обдумать свой порыв и помешать ему не смог. Риджу одним движением руки притянул к себе принцессу и крепко обнял ее, не позволяя вырваться.
– Послушай меня, Эвала, Марс из всех Хранителей избрал тебя. Ветер его говорит только с тобой, огонь показывает образы лишь тебе одной. Источник всю жизнь твою направлял тебя, давая силы и энергию. Творец вел тебя сюда все это время, зная о твоей реакции и ведая о будущем решении. Ты не просто часть его замысла, ты его герой. Герой, в которого он вложил всю силу, что мог, все знания, что есть… – Далее Амон сам не заметил, как заговорил на языке своей души. – Он верит в тебя, иначе бы нас тут не было… Я помню, как ты, отринув все и вся, вступила в борьбу с акхэей. Осознав ее план, ты бросилась за ней, уничтожая ее оплоты, ее прислужников, я видел, как ты была готова отдать свою душу ради победы над ней. Творец творцов привел тебя к своей обители не просто так. И Марс стал твоим домом не случайно. Возможно, лишь ты одна, Эйя, можешь помочь Творцу спасти его сердце. Он специально привел тебя сюда и специально помог Фэро сделать то, что они сделали и продолжают делать. Возможно, Тот и Маат также следовали Его замыслу…
Эвала уткнулась в плечо южанина, слушая его приятный, низкий голос. Только сейчас она почувствовала тепло не только его тела, но и души, так похожей на ее.
– Что я могу?.. В одиночку…
– Успокойся. Ты больше не одна. Дальше я пойду с тобой. До конца.
Ран молчала и слушала шепот Риджу.
– Вспомни Астери, – продолжал Амон, гладя ее по голове, – ты не успела спасти ее именно потому, что не было там Храмовников и не хватило времени. Тут же у тебя оно есть. Вспомни, что ты хотела сделать, и сделай это здесь. – Ран успокоилась, и из ее глаз больше не катились слезы. Внутренним взором она смотрела картины, что показывала ей душа Странника. – Я дам тебе время, а ты поступишь, как сочтешь нужным.
– …Реликвии… – наконец прошептала она на языке северян, поднимая глаза на Амона. В них снова был привычный озорной блеск. – Вот что сделал Сет!
– М-м? – выпустил ее из объятий Риджу. – Вижу, тебе уже лучше. – Он смущенно улыбнулся. – Ты уже что-то придумала?
– Не уверена, но, кажется, я нащупала кое-что. Помнишь, нам в школе рассказывали, не помню по какому предмету, о семи загадках Марса?
– Это еще в младших классах, что ли? Разве
