Он говорил о стене Сада и о том, как Кроули, «Змий» тогда, подошел к нему, утешил его в трудную минуту. Как демон заставил его улыбнуться в тот первый плохой день в его жизни. Он рассказал о потопе и о том, как Азирафаэль впервые увидел сострадание демона. Вместе они путешествовали на протяжении многих лет, ангел рисовал картину того, каким человеком был Кроули. Не демон, не сила Ада, просто Кроули — человек.
Распятие, взлет и падение Рима, Европа и Черная смерть, великий пожар Лондона, Париж во время Французской революции, Вторая Мировая война. Кроули прошел с ним через все это. Кроули был на их стороне задолго до того, как Азирафаэль узнал о существовании их стороны.
— Тогда-то я и понял, — Данталион все это время не сводил глаз с Азирафаэля, ни разу не прервав его. Ангел не знал, получит ли он что-нибудь от этого разговора, но самому Азирафаэлю стало легче. И хотя Кроули сейчас не было рядом, он верил, что они снова увидятся, и надеялся, что скоро. — Ему не нужно было спасать мои книги, но он это сделал. Кроули использовал чудо, чтобы спасти что-то ценное для меня, и он сделал это, не ожидая ничего взамен. Он спасал меня, снова и снова, и всегда был рядом, когда я нуждался в нем.
Ангел наконец замолчал, сложив руки на коленях.
— Я не могу представить свою жизнь без него. Я бы не хотел жить жизнью, в которой его нет. Он мой самый лучший друг, ты же знаешь. Мы всегда были против всего мира. Даже когда я этого не видел — это видел Кроули. И это одна из многих причин, почему я люблю его всем своим существом.
— И ты никогда не говорил ему об этом? — Азирафаэль удивился, что это был первый вопрос, который Данталион решил задать. Он был готов к новой атаке на природу любви, а не к тому, что демон так быстро приблизится к одному из самых больших сожалений ангела.
— Влюбленность делает тебя уязвимым, — объяснил он. — А быть уязвимым — страшно. Я никогда не говорил об этом Кроули, потому что боялся, что он не чувствует того же. Я боялся сделать что-то, что может разрушить нашу дружбу. Я не хотел его терять.
Пауза. Прерывистое дыхание, необходимое, чтобы успокоить эмоции.
— И все равно не понимаю.
Данталион вздохнул и откинулся на спинку стула, скрестив ноги перед собой.
— Да, — ответил демон без дальнейших расспросов. — Он любит тебя.
Азирафаэль выпрямился, внезапно почувствовав себя гораздо теплее, чем минуту назад.
— Он… откуда ты знаешь? — Данталион не мог знать наверняка, если только Кроули не сказал ему об этом. Зачем ему это делать? Почему он не сказал это лично Азирафаэлю? Нечто подобное было слишком важным, слишком личным, чтобы рассказывать кому-то постороннему. Азирафаэль должен был первым узнать, правда ли это.
Неважно, что он делал именно это, прямо здесь и сейчас.
Демон посмотрел на Азирафаэля, на мгновение замолчав, как будто пытался найти недостающую часть какой-то неразрешимой головоломки, которая перед ним лежала.
— Я видел, — объяснил Данталион с ноткой недоверия в голосе. — С этого все и началось, Азирафаэль. Я прилетел на Землю несколько месяцев назад, чтобы пытать Кроули. И я смог это сделать, потому что он любит тебя. Я манипулировал твоей любовью к Кроули и начал направлять ее на себя. Я заставил тебя влюбиться в меня, и он сходил с ума от боли, потому что думал, что ты оставишь его позади.
Голубые глаза расширились. Азирафаэль ощутил прилив гнева, как к Данталиону, так и к самому себе, и этот гнев грозился полностью овладеть им.
— И зачем это было нужно? — в отчаянии спросил ангел. — Просто способ сделать Кроули еще больнее? Заставить его опасаться за мою безопасность? Держать меня в таком месте, куда он не сможет добраться, где он может никогда больше меня не увидеть?
Эта мысль была слишком сильной, чтобы ее можно было вынести. Это многое объясняло — то, как Кроули вел себя последние несколько недель, то, как Азирафаэль был ошеломлен и сбит с толку всем, что происходило. Это объясняло все, что пошло не так с тех пор, как они остановили Конец Света.
— Отвечай мне! — крикнул ангел, когда Данталион не ответил. Услышав его вспышку, демон испуганно поднял голову, и в тусклом свете глаза его увлажнились. — Это все для того, чтобы сделать Кроули больно?
Медленно, мучительно демон покачал головой.
— Нет. Больше нет, — Данталион сделал глубокий, прерывистый вдох, и слезы наконец-то полились. Возможно, это был еще один трюк — попытка заманить его в ложное чувство безопасности, но что-то в глубине души подсказывало Азирафаэлю, что все сказанное было подлинным. Вспышка страха наполнила его, когда он подумал о своем любимом демоне.
Пожалуйста, Боже, пожалуйста. Мне все равно, что со мной будет. Только, пожалуйста, береги его.
На долю секунды выражение лица Данталиона изменилось. Азирафаэль хотел спросить его об этом — хотел спросить, какая мысль только что пришла ему в голову, но демон был слишком быстр. От следующих слов сердце Азирафаэля пронзил страх, и он больше не смог сосредоточиться ни на чем другом.
— Сейчас будет гораздо, гораздо хуже. Для тебя и для Кроули.
***
Комментарий к Глава девятнадцатая
Что ж, я забил на «ждущих продолжение», отлично
========== Глава двадцатая ==========
***
Кроули был взбешен.
Кроули был вне себя от злости. Кроули был разъярен, разгневан, рассвирепен, он был вне себя от ярости. Кроули все эти слова объединил и умножил во сто крат. Он собирался уничтожить Данталиона. Разорвать его на части, обвить своим змеиным телом шею ублюдка и выжать из него жизнь молекула за молекулой. Бросить его в чан со святой водой, чтобы от него не осталось ни пятнышка.
Как же это случилось? Как он мог быть таким слепым? Он знал, на что способен Данталион. Кроули точно знал, с чем имеет дело, и все равно был ошеломлен, потому что был так чертовски счастлив снова увидеть Азирафаэля, что выбросил осторожность из окна. Он был слишком быстр, и его ангел все еще был в опасности, и во всем виноват Кроули!
Что теперь должен был думать о нем Азирафаэль? Знал ли он, как долго пробыл здесь? А Кроули? В последний раз, когда он проверял, прошло меньше суток, но это было до того, как
