— Я вообразил пистолет, — выдохнул Уэнслидейл едва слышным шепотом, словно только что осознал это. Все взгляды устремились на него. Пеппер застыла на стуле, ее глаза расширились, а друг продолжал говорить. — Все произошло так быстро, и мы никак не могли добраться до них вовремя, не могли ничего изменить. Если только у нас не было оружия.
Мгновение тишины. Потом заговорил Адам:
— Я представлял, как ты стреляешь в него, — признался он, поворачиваясь к Брайану. — Как только пистолет оказался в твоей руке, я помню, как он упал на землю и выронил меч, прежде чем Кроули получил травму.
Что… происходит? Это не могло быть тем, о чем думала Пеппер, верно? Конечно, Адам сказал бы что-нибудь, если бы это было действительно так. Конечно, он бы знал, но потрясенный взгляд его карих глаз говорил совсем о другом.
— Адам… — медленно произнесла девушка. — Ты же говорил, что отдал свои силы, — она замолчала, во рту внезапно пересохло. — Кому именно ты их отдал?
— Я никому не отдавал, — ответил он почти сразу, но в первый раз бывший Антихрист, казалось, не был уверен в своем ответе. — Я просто, вроде как, позволил им вытечь из меня.
Вокруг них снова воцарилась тишина, пока они смотрели друг на друга, ожидая, что кто-то что-то скажет. Он ждал, когда появится голос разума и объяснит, что это была нелепая идея и что все они были просто глупыми детьми, думая, что это может быть правдой.
— Мы могли бы… проверить это? — предложил Уэнслидейл, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, согласны ли остальные. — Попробовать и сделать что-то глупое. Появится ли воздушный шар. Или надувной мяч. Или…
— Резиновая утка, — перебил Адам. Пеппер опустила ноги на пол, положила руки на колени в черно-белую полоску и почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди. — На счет «три» мы все представим простую желтую резиновую утку в центре стола, — он указал на кофейный столик, стоявший перед диваном перед ними. Пеппер облизала губы и кивнула, чувствуя прилив адреналина в крови.
Она молча закрыла глаза.
— Один.
Она представила себе резиновую утку, как будто та была прямо перед ней. Представила себе его ярко-желтый резиновый экстерьер. Представила, что на ощупь она будет прохладной. Как легко она будет ощущаться в ее ладони.
— Два.
Она представила, как свет лампы в комнате отбрасывает тени на стол вокруг утки. Представила, как ее оранжевый клюв будет направлен в сторону Адама, а черно-белые пластмассовые глаза будут смотреть на него снизу вверх. Представила, как она будет качаться и плавать в воде, когда ее поместят в ванну.
Они могли это сделать. Это сработает. И когда это произойдет, они смогут вернуть того ангела. И все снова будет хорошо. И они могли бы вернуться к придумыванию игр, гулять в лесу. Им не придется беспокоиться ни об ангелах, ни о демонах, ни о чем другом. Они могли бы вернуться к тому, что было всегда. Только они вчетвером.
— Три.
Как только это слово слетело с губ Адама, глаза Пеппер распахнулись. Перед ними стояла одна-единственная желтая резиновая утка.
— Срань господня, — выдохнул Адам и по привычке хлопнул себя ладонями по губам. Он огляделся в поисках взрослого, который выскочил бы из-за дерева и отругал бы его за такие слова. Через мгновение они поняли, что никто не идет. Здесь не было никого, кто мог бы увидеть их и то поразительно невозможное, что они только что сделали.
— Анафема… — нерешительно позвал Брайан, настороженно глядя на утку. Пеппер бросила на мальчика быстрый взгляд, но он ее почти не заметил. Почему он должен был продолжать и вовлекать взрослых? Это были их способности. Их особые способности. Это должно быть сохранено только между ними.
Не прошло и минуты, как Анафема просунула голову в дверной проем и с любопытством посмотрела на них. Она, должно быть, сразу почувствовала напряжение вокруг, потому что быстро позвала Ньютона, сказав ему, что скоро вернется, прежде чем присоединиться к ним в гостиной.
— Такую же? — спросил Уэнслидейл, на удивление спокойно относясь ко всему этому. Глаза Пеппер сузились, когда шестеренки в ее голове начали вращаться. Как далеко они могут зайти? Что еще они могли сделать, объединив свои силы?
— На этот раз пурпурную, — попросила девочка. Все три пары глаз повернулись к ней. — Того же цвета, что и платье Анафемы.
Женщина озадаченно опустила глаза, но дети не стали вдаваться в подробности. Было бы гораздо веселее, если бы Анафема сама увидела то, что они только что обнаружили, а не тратила время на объяснения.
На этот раз Пеппер держала глаза открытыми. Она представила себе утку-близнеца, такого же размера и формы, как и предыдущая, с таким же ярко-оранжевым клювом и полным темно-фиолетовым телом. Адам начал считать, и когда его губы произнесли слово «три», на кофейном столике рядом с первой вдруг оказалась вторая утка.
Карие глаза широко распахнулись, когда на всех опустилась тишина.
— Как вы…? — Анафема замолчала, переводя взгляд с одного лица на другое, удивленно подняв брови.
— Адам не лгал, когда говорил, что отдал свои силы, — объяснил Брайан. Напряжение в воздухе было ощутимым.
Пеппер наблюдала, как что-то похожее на понимание промелькнуло на лице Анафемы. Она повернулась, чтобы посмотреть на каждого из них по отдельности, принимая каждое из их серьезных выражений. Наконец взгляд ведьмы остановился на Пеппере.
— Он дал их всем нам.
Анафема не находила слов. Честно говоря, и Пеппер тоже. Значит ли это, что теперь она отчасти Антихрист? Была ли она супергероем? Может ли она летать? Что еще позволяли ей эти способности, и почему она не чувствовала себя иначе шесть месяцев назад, когда впервые получила их?
— Неужели ты не понимаешь, Анафема, — взволнованно сказал Брайан. Пеппер улыбнулась, радуясь, что он больше не беспокоится о том, что он сделал, что он сосредоточился на том, что он может сделать что-то другое. — Кроули был прав! Мы можем использовать наши силы, чтобы вернуть этого ангела!
Ведьма подняла руку, немедленно призывая их замолчать. Пеппер уже открыла рот, чтобы возразить, когда Анафема открыла глаза и посмотрела прямо на девочку суровым взглядом.
— Ни в коем случае. Вы не можете участвовать в Тур де Франс на следующий
