Утро начиналось всегда неспешно и было похоже на плюшевого медведя неторопливостью событий. Бриг варил кофе, экспериментируя с новыми ароматами и добавками, и запахи свежезаваренного напитка приводили Джастину. Тетка грозилась пожизненной зависимостью к кофе Брига и предлагала ему открыть кофейню недалеко от её салона, даже обещала помощь с договорами аренды.
Потом Рони и Бриг выползали на побережье и шли вдоль моря в сторону городских пляжей, в ту часть, где собиралась молодежь, и были натянуты на сетки для волейбола, в кафе играла громкая музыка и царила атмосфера бесшабашной Юности. Они проводили на пляже весь день, иногда задерживаясь допоздна в одном из баров. Рони не пила спиртного, Бриг ограничивался моктейлями и изредка бокалом пива. История его родителей не располагала к увлечению спиртным. Особенно рядом с Солнечной девочкой и так пьянившей своей близостью и улыбкой мягких чувственных губ, со вкусом клубники с взбитыми сливками.
У них появились друзья, несколько молодых пар и группа местных ребят, с которыми Бриг играл в волейбол и иногда — в парке — в баскетбол. Случайные знакомые, такие же юные, с которыми весело было зависнуть вечером в одном из ресторанов или клубов или просто поболтать. Но чаще всего Рони и Бриг искали уединения посреди всеобщей суеты, спрятавшись под одним зонтом, примостившись на один барный стул, вцепившись в один надувной круг.
Возвращаясь из города, они часто сидели недалеко от дома Джастины среди камней, глядя на море и небо, слушали шелест волн и биение своих сердец. Ночи сыпали на их плечи звёздную пыль и пели песни о вечной Любви.
Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Рони отравилась мидиями в первый же вечер и никак не могла прийти в себя, продолжая чувствовать тошноту по утрам, иногда теряя аппетит и странно реагируя на знакомые вкусы. Подобное начало дня плохо сказывалось на её настроении. Особенно, если она ловила заинтересованные взгляды других девушек на Брига, или когда его слишком настойчиво звали новые знакомые на партию в волейбол. Ревность, а это была именно она, рисовала картины, в которых Бриг одаривал мир и находившихся в нем девчонок теплыми улыбками. Ну разве запретишь ему улыбаться? А когда он счастлив, его улыбки становились просто ослепительными. Но слепить они должны только её, и никого другого. А глаза! От одного его взгляда у Рони могли начать дрожать коленки, а значит, не только у нее.
Поэтому Солнечная девочка начинала хмуриться и беспричинно ворчать, а еще сыпать недовольными репликами, совершенно обескураживая Брига.
Если бы не молодость и неопытность, то Таймер могла догадаться, что неисчерпаемое терпение её парня к беспочвенным претензиям и было самым ярким доказательством, насколько она ему небезразлична.
Бриг был готов сдувать с Рони песчинки и осторожно ловить поцелуями соленые слезы, лишь бы на душе у Солнечной девочки не оставалось серых туч. Но девушка была слишком молода и ворчала, как старая бабка, пока не настал момент, когда Бригу нужно было съездить домой на несколько дней из-за работы.
Таймер проводила его рекой слез, но и потайной радостью, что местные обладательницы красивых и любопытных глаз успеют разъехаться за эти дни с курорта или найти другой объект для воздыхания, а времени заводить новые знакомства после возвращения Дартона у них не останется.
— Не унывай, племянница, — успокаивала её Джастина, — пока нет Брига, мы займемся твоей внешностью и здоровьем, чтобы когда он вернулся, то расстался с последними крошками сердца, которые еще не в твоих руках.
— Что ты хочешь со мной сделать, если именно такая, как сейчас, я ему и нравлюсь? — искренне удивилась Рони.
— Совсем немного! Совсем немного! Всегда есть место для совершенства. Например, у тебя роскошные волосы — густые, волнистые, но цвет…
— А что с ним?
— Он слишком обычный. Мы его освежим, чтобы ты стала настоящей Солнечной девочкой, как зовет тебя Бриг. А день в салоне красоты еще ни одной женщине не повредил.
Так, по настоянию тетки, ближайшие дни были посвящены красоте и здоровью. Второе направление деятельности Джастины возникло ненавязчиво, но настойчиво.
— О, Рони, красота и здоровье — это одно целое, никогда не будет лишним наведаться к приятному врачу, особенно такому, как мой домашний доктор мистер Бен Стеринг. Это, конечно, не семьдесят, но точно не менее сорока килограмм обаяния. И глаза! Рони, какие умные у него глаза! Он смотрит так, словно все знает. И обо мне и обо всем мире вокруг. Все-таки вовремя ты наелась мидий, чтобы дать мне возможность еще раз оценить его взгляд.
Так ничего не подозревающая Рони попала сначала на осмотр к Бену Стерингу, чтобы дать повод Джастине поговорить с врачом, а потом они почему-то оказались в кабинетах интерниста и гинеколога.
После посещения парикмахерской и салона красоты Солнечная девочка ощущала себя девочкой Золотой из-за того, как стала выглядеть, а также из-за того, сколько это стоило. Но из уст врача прозвучало ТАКОЕ, что перевернуло мир с ног на голову и поставило обратно. На несколько минут Таймер потеряла способность говорить, машинально выслушивая наставления врача, и ощутила себя девочкой фарфоровой с неестественно большими глазами и глупой улыбкой на застывшем лице.
— Чему ты так удивляешься? — говорила Джастина по дороге к стоянке машин. — Скажешь, у тебя не было задержки?
— Была, но они у меня случаются, — проговорила Рони спотыкаясь и грозясь стать девочкой Безногой. Тетка схватила её за руку.
— И ты наивно верила в коварство мидий?
— Конечно.
— И тебя не настораживал всплеск эмоций последних двух недель?
— Это все от ревности, — прошептала девушка.
Её голос быстро терял громкость, улыбка, наконец, сползала с лица, оставляя на нем выражение полного отсутствия понимания случившегося.
— Значит, ты все уже знала? — развернулась Рони к Джастине.
— Подозревала.
— И посещение врачей было не ради глаз Бена Стеринга?
— Ради них тоже, — призналась тетка.
Таймер замерла перед тем, как сесть в машину и развела руками в стороны жестом искреннего изумления.
— Зачем тогда мы ходили в салон и парикмахерскую?
— Завтра приезжает Бриг? Так вот для того, чтобы он сначала оказался сражен твоей красотой, а только потом тем, что ты ему сообщишь.
— Ой, что же делать, что же делать? — запричитала Рони, захлебываясь в волнах паники.
— В машину садиться, — теряя терпение, приказала Джастина, — и поговорить с Бригом, а для этого ты готова.
Рони отчаянно мотала головой:
— Да, да, внешне ты
