Глава 14
Почему Воронёнок, Роман?
Заканчивался рабочий день, вернее, сначала закончилась рабочая ночь, когда в гараже работало лишь три человека за закрытыми от любопытных глаз дверями, и теперь подходил к концу обычный рабочий день. Бриг уговорил хозяина на беспрерывные две смены — ему нужны были деньги и он собирался вернуться еще на пару дней к Рони.
Вечер был жарким и оранжево-золотым. Цыган вынес во двор стул и сидел, потягивая пиво, недалеко от заканчивающих уборку инвентаря рабочих. Он только что переговорил с Бригом о его планах, и, покачав головой, назвал парня Воронёнком. Расплавившийся от переливавшегося внутри теплым шаром счастья или разомлев от усталости и красоты вечера, Бриг решил снова пристать к цыгану с интересовавшим его вопросом.
— У меня же нет черных глаз или смоляных волос, даже длинного или изогнутого носа нет? Я же совсем не похож на птицу и тем более — ворона?
Роман окинул его изучающим взглядом и хмыкнул.
— Не похож. Да только сдается мне, что тебя не за внешность Воронёнком назвали.
— За что тогда?
— Тебе, может быть, досталась самая паршивая мать в мире, но за одно ты можешь быть ей абсолютно благодарен, она зачала и родила тебя под самыми счастливыми звездами.
— О чем ты?
— Так выпутаться из истории с угоном!
Бриг болезненно поморщился.
— Кому повезло в той истории, так это Киту.
Роман ответил не сразу, погладил свой круглый пивной живот, поправил посветлевшие от седины черные кудри.
— Мелкому паршивцу повезло, не спорю. Но работу он потерял и на пару километров ко мне близко больше не подойдет, доверия к нему еще меньше стало, а Аэродром слухами живет, сам знаешь. Да и долг перед Саймоном как был, так и остался.
— Ты и про долг его знаешь?
— Аэродром, Воронёнок… слухами полнится…
— А что Саймон? — осторожно спросил Бриг, делая вид, что его не сильно интересует ответ.
— А что с ним? Приоделся. Квартиру снял недалеко от Сары. Машину мне новую подгонял для проверки. Хорошая, добротная Тойота. Друзей только он себе неправильных в тюрьме выбрал. Чужаков Аэродром не любит.
Слова Романа успокоения не принесли. Несмотря на то, что Саймон больше не искал встреч и вроде бы принял отказ участвовать в его делах, Бриг постоянно чувствовал угрозу с его стороны. Кит, связанный с бывшим благодетелем и долгом, и новыми общими делами, о которых сам Малыш ничего не рассказывал, становился последнее время раздражительнее и беспокойней, а его взгляд все больше напоминал заячий. Джош сменил работу и часто уезжал из города, избегая контактов со старыми знакомыми. Клиф месяц назад пришел к Дартону, чтобы упрашивать поехать вместе с ним за товаром, потом встретиться с какими-то людьми, потом едва не плакал, рассказывая, что ему придется уйти с завода. А последний раз, когда они виделись, пришел в новых джинсах и в добротной обуви и хвастался деньгами.
Нет, тень Саймона незримо присутствовала рядом, оставляя Дарта гадать и выдумывать, в каком виде от него могут потребовать возврат долга. Если бы не долг прошлого и неопределенность будущего, Бриг был бы безмерно, просто-таки нереально счастлив. Хотя он и так был безмерно счастлив! Может, как раз назло темной тени неопределенности.
Десять дней у Джастины стали самым лучшим временем его жизни. Когда еще ему было так легко и хорошо? Никогда. Еще несколько часов, и он снова сможет прижать Рони к себе, утонуть лицом в её волосах, потеряться в глубине зеленых глаз, почувствовать вкус губ и растаять от горячего шепота. Когда Солнечной девочке было хорошо, она шептала ему бессмысленные слова, обрывки слов, повторяла его имя хриплым, прерывающимся голосом.
До отправления поезда оставалось еще немного времени, и Бриг решил навестить своего бывшего учителя. Того самого, что вместе с тренером сборной участвовал в его судьбе.
Даже в третьем браке у Самуэля Вержински не было своих детей. А из тех многочисленных, которых ему пришлось учить за долгие годы практики, близко к сердцу он подпустил только Брига Дартона. Мальчика с Аэродрома.
В школу неблагополучного района Вержински попал случайно и всего на полгода. Директор был старым знакомым Самуэля и просил помочь, добавив к уговорам вызов самолюбию знаменитого учителя — попробовать свои силы с проблемными детьми. И Сам согласился. Не чтобы доказать, что у него ничего не получится, а чтобы помочь старому другу.
Вержински был из семьи чешских евреев, иммигрировавших в Америку в самом начале второй мировой войны, и вырос в плотном, мягком, порой удушающем облаке материнской любви. С трудом пережив смерть матери, он три раза пытался найти ей замену в лице жен, но каждый раз неудачно. К последней жене Сам просто привык. Она его не раздражала, а это было очень важно в нервной работе с детьми.
В преподавательстве Вержински ценил возможность передать знания, а не влиять на судьбу ребенка. Для того, чтобы чувствовать себя счастливым учителем, ему требовались слушающие уши, светлые головы и восторженные глаза. Работа с неблагополучными детьми была не для него, и Сам подозревал, что будет с нетерпением ждать окончания срока, но не предполагал, насколько быстро и сильно ему этого захочется. Он задыхался в обстановке тотальной вражды со стороны учеников. Они приходили в классы не за знаниями, а самоутвердиться за чужой счет, лучше всего — за счет учителя. И Сам уже бросил надежду найти хотя бы одного заинтересованного ученика, когда обратил внимание на Брига Дартона. Мальчик привлек его сначала внимательным взглядом и робкой улыбкой, потом искренним интересом к предмету. Через месяц Сам был уверен, что Бриг Дартон являлся ошибкой судьбы, отвалившей громадную порцию математического таланта ребенку, у которого почти не было шанса этот талант использовать.
Улыбчивый мальчик стал отдушиной Сама в тяжелой атмосфере неблагополучной школы. И Дартон не переставал удивлять учителя. Например, тем, что не боялся проявлять свою заинтересованность в математике, хотя выделяться хорошими оценками и благосклонностью преподавателя было в этой школе не принято, и даже опасно. Но другие ребята Брига не трогали, словно не замечали его энтузиазма на уроках. Было в этом мальчике что-то обезоруживающее даже отчаянных хулиганов. Неужели так действовало его природное обаяние? То самое, под чары которого попал Сам.
А потом была Олимпиада, которую Бриг хоть не выиграл, но получил хорошие баллы. Сам факт, что от школы с Аэродрома нашелся участник, получил такой отклик, что Дартон заработал уважение многих ребят в классе.
Когда Сам вернулся в привычные стены элитного колледжа, то понял, что ему стала
